Усадьба госпожи Ленбрау

А если споткнёшься, катиться будешь долго, наверное?

– Сиди, дурень! – прикрикнул на него Ерон.

Я открыла глаза. Возница держал мальчишку за шкирку.

– Дедушка Ерон, я ж не прыгать, я ж только рассмотреть хотел, что там лежит. Никак змея раздавленная?

Я тяжело вздохнула и снова закрыла глаза. Этому попрыгунчику было неведомо чувство страха. Как и усталость. Казалось, он работает на мощных аккумуляторах, которые заряжаются и от солнца, и от ветра, и от еды, и от новинки, с которой мальчику не терпится познакомиться.

Сейчас его приводила в восторг поездка по высокому склону. А затем дорога сделала поворот, стала более пологой и вывела нас на вершину. Такую ровную, что я засомневалась в её естественном происхождении.

А Потька уже разглядел дом и восхищённо присвистнул. Я свистеть не умела, иначе последовала бы его примеру.

Потому что это был даже не дом – целая усадьба. Состояла она из трёхэтажного особняка с большим крыльцом, венчаемым портиком с шестью колоннами, всё это белоснежно сияло на фоне чистого голубого неба.

С двух сторон дугами центральное здание словно бы прикрывали хозяйственные флигели – тоже белоснежные. От дома их отделяли зелёные насаждения – симметрично расположенные куртины и аллеи с аккуратно постриженными деревьями.

Подъездной круг располагался на некотором удалении. Видимо, чтобы гость шёл пешком и по пути восхищался зрелищем.

Да уж, зрелище впечатляло. А какой здесь должен быть вид из окна. Весь город как на ладони – Потька подобрал очень точную формулировку.

Я велела мальчишке раздобыть воды для Стрелки. Лошадка явно подустала от такого подъёма. А Ерону – оставаться при ней.

Возможно, я не задержусь в этом доме надолго. В лавке Рамиссы я испытывала почти уверенность, что всё получится. Однако сейчас, на подходе к этому роскошному особняку, какой мог построить лишь исключительный сноб, моя уверенность пошатнулась.

Спасибо Идану и госпоже Бенер, будь я в одном из своих поношенных платьев, ни за что не решилась бы постучать в эти огромные двери.

В лучшем случае меня приняли бы за служанку в поисках работы, в худшем – за побирашку и спустили по белоснежным мраморным ступеням.

На одной из створок крепилась золочёная дощечка (а может, и золотая) и рядом с ней на цепочке небольшое било, похожее на золотой пестик. Я стукнула им по дощечке пару раз. Звук был довольно тихий и какой-то невнятный. Я уже приготовилась ударить сильнее, как дверь тяжело отворилась, и из неё вышел высокий мужчина в чёрном фраке.