Усадьба госпожи Ленбрау

– Чего желает госпожа? – поинтересовался он вежливо, одним взглядом оценив мой социальный статус. Точно спустили бы с крыльца в старом платье.

– Передайте, пожалуйста, Лодине Вигери, что её желает видеть госпожа Ленбрау.

Ещё один оценивающий взгляд, и дворецкий распахнул дверь на всю ширину, приглашая меня войти.

– Прошу следовать за мной, – позвал он и неспешным шагом пошёл впереди.

Скорость была ровно такой, чтобы я не отстала и при этом вдоволь налюбовалась роскошным интерьером.

Из холла вела широкая лестница, опоясывая весь второй этаж.

Ступени покрывала белая ковровая дорожка. Интересно, какой штат прислуги держит мэр? Здесь только на лестницу нужно человек десять. А если на улице дождь?

Росписи на стенах я рассмотреть не успела, слишком уж поразилась белым ковром. А дворецкий уже миновал холл, пройдя слева от лестницы, и привёл меня в гостиную, которую в этом доме, уверена, называли «Сиреневой».

– Обождите здесь. Я узнаю, сможет ли госпожа Лодина вас принять, – и ушёл.

Я осталась одна. И наконец смогла выдохнуть – первый этап моего плана выполнен. Мне удалось попасть внутрь. Теперь осталось убедить Лодину, что я пришла не просить её о помощи, а помочь ей самой.

Я поставила прихваченную с собой корзину на круглый стол, расположенный ровно по центру гостиной. Матовая столешница была единственным, что вырывалось из сиреневой гаммы.

Всё остальное – обивка дивана и стульев, тяжёлые портьеры и газовый тюль, тканые обои, украшения люстры – было разных оттенков сиреневого. От совсем бледного, почти голубого, до насыщенно фиолетового.

И надо сказать, что вкус того, кто занимался интерьером этой комнаты, мне определённо нравился. Пусть гостиная и выглядела немного напыщенно, но всё же она находилась в доме мэра. Не думаю, что здесь приветствуется простота и естественность.

– Сиреневая гостиная – первая комната, которую мне доверили обставить по собственному вкусу, – раздался у меня за спиной голос Лодины.

Я обернулась. Лодина, идеально причёсанная, одетая словно на выход, стояла в дверях гостиной.

– Почему же тогда комната осталась сиреневой? – не удержалась я от вопроса.

– Потому что я ударила мачеху за такие слова. Она ответила тем же, и мы подрались, – Лодина хмыкнула.