Усадьба госпожи Ленбрау

Казалось, что кто-то за нами наблюдает, что наш секрет непременно будет раскрыт, и мы лишимся золота. А после этого Любово вновь окажется в финансовой яме, и мне придётся начинать всё заново, чтобы добыть денег.

Наконец мы добрались до погреба. Иста подняла повыше фонарь, а второй рукой начала снимать замок. Металл громко лязгнул в оглушительной тишине. По спине у меня побежали мурашки.

– Тише ты, старая коряга, – зашипела на няньку Бабура. – Если руки трясутся, сказала б мне или вон барышню попросила.

Иста, промолчав, отступила с замком к стене. А управляющая потянула на себя дверь. На этот раз тишину пронзил душераздирающий скрежет петель, которые, видимо, слегка подзаржавели после прошедшего на днях дождя.

– Тише ты, окаянная, – шикнула на неё довольная Иста, не сумев удержаться от мстительного комментария.

– Перестаньте обе! – не выдержала я. Забрала у Исты фонарь и первой шагнула в тёмное нутро погреба.

За спиной послышалась тихая возня, после чего появились ещё два источника света, окончательно прогнав тьму.

Теперь можно не таиться. Наружу не проникали ни голоса, ни свет.

Когда я была тут впервые, закрома стояли практически пустыми. Да и весь погреб производил тоскливое впечатление, заставляя меня испытывать страх перед будущим.

Сейчас же всё здесь радовало глаз. Овощи заполняли клети до самых перегородок. Свой огород пока давал не слишком много, поэтому Бабура закупала урожай на рынке, пока цены были низкими.

Полки занимали банки с вареньем и горшочки с солёными груздями и опятами. Дети всерьёз отнеслись к моему заданию и чуть ли не ежедневно таскали из леса ягоды и грибы.

В бочках у стены наливались соком заквашенные овощи. Стоило лишь подумать о хрусткой капустке или огурчике, как рот наполнялся слюной.

– Вот он, сундук, – Бабура указала в угол.

И я увидела большой чёрный ларь, на который в прошлый раз даже не обратила внимания. Словно бы его и не было.

Мы с Истой продолжали держать фонари. Бабура поставила свой на утоптанный земляной пол. Затем достала ключ и вставила его в скважину. Один оборот, показавшийся мне слишком лёгким, сделанным без всякого усилия, и управляющая подняла крышку.

Я заглянула внутрь. Слева, завёрнутая в чистую холстину, одиноко лежала небольшая сахарная «голова».