Усадьба госпожи Ленбрау

Может, прикрикнуть на них? Или прогнать? Кто знает, как тут с ними эта их госпожа или барышня обращается.

Я подбирала слова и интонации, чтоб вышло натурально. Но Бабура меня опередила.

– Говорю тебе, не она это!

В воздухе запахло жареным.

Светильник выпал у меня из рук, звякнув об пол. Я подобрала простыню, чтобы не мешала вскочить, как понадобится. Кажется, пришла пора отсюда выбираться.

– Да ну, Бабура, ну ты посмотри, – старушка указала на меня, – это ж наша девочка. Что я её не узнаю? Я ж её считай с рождения нянчила.

Старушке удалось меня успокоить. Да и Бабура, посомневавшись, отчётливо выдохнула.

Я снова начала подбирать слова, чтобы выгнать обеих из ванной, дать мне наконец вымыться и прийти в себя. Такого сумасшедшего утра у меня не было никогда в жизни. Не удивлюсь, если вся голова седая станет.

Хотя чему уже тут удивляться – у меня теперь даже голова не моя.

Вдруг старушка издала жуткий протяжный звук. То ли вздох, то ли стон. Лицо у неё вытянулось так, что даже морщины разгладились.

– Ты думаешь, она того? – не очень понятно спросила старушка у Бабуры.

Точнее непонятно было мне. Между собой они явно пришли к консенсусу, снова повторяя мимические упражнения. Лицо вытянуть, брови поднять, глаза расширить.

А потом отошли к двери и начали шептаться.

Я поднялась, прихватив с пола светильник. Если что, буду им отбиваться.

Но, оставив физическое воздействие на крайний случай, сначала попыталась договориться.

– Вы это, идите отсюда обе, я купаться изволю! – велела тонким голосом, срывающимся на фальцет.

М-да, госпожа из меня выходит не очень. И Станиславский бы мне не поверил.

На незнакомок моя жалкая попытка тоже не произвела впечатления.

– Кто ты такая? Отвечай! – велела Бабура, косясь на светильник в моей руке.

– Ваша госпожа, кто же ещё? – я как можно натуральнее удивилась, даже плечами пожала. Мол, как вы можете сомневаться?

Женщины переглянулись.

– Как? – я развела руками, но получилась, что взмахнула светильником. Вышло немного угрожающе.

Женщины снова зашептались.

А потом старушка ткнула пальцем в Бабуру и спросила ехидно:

– Бабура! – воскликнула я радостно. Нет, ну как удачно всё сложилось.

– А меня? – старушка не дала мне возможности радоваться долго.

Шах и мат, товарищи. Партия проиграна, пора сдаваться.