Усадьба ожившего мрака

Соня не врала, когда говорила, что в этом городе знает все ходы и выходы. Именно благодаря ей им дважды удавалось избежать встречи с патрулями. Они шли какими-то немыслимыми тайными тропами. Митяй и подумать не мог, что в городе могут быть такие темные, такие безлюдные места. А еще с трудом верилось, что о существовании этих мест может знать такая девушка, как Соня.

– А что ты думал? – усмехнулась она, когда он не выдержал и выразил-таки свое удивление. – Думал, если я девчонка, то мне можно гулять только по центральной улице?

На самом деле он думал, что да – такой девушке, как Соня, самое место где-нибудь в центре города.

На танцплощадке в парке. В кинотеатре на вечернем сеансе. Или в пахнущей чем-то непривычным мужскому носу парикмахерской. Однажды, еще в детстве, Митяй побывал с мамкой в парикмахерской. Тогда его воображение поразили вот эти резкие, но приятные запахи и стопка дамских журналов. Кажется, мамку они тоже поразили. Потому что журналы она листала долго, с каким-то особым упоением. Сейчас Митяй думал, что тот поход в городскую парикмахерскую был единственным в мамкиной жизни. От всех этих воспоминаний вдруг сделалось так больно, что Соне он так ничего и не ответил, побоялся, что может нагрубить и ненароком обидеть. Грубить и обижать у него получалось как-то само собой. Дурная привычка, от которой никак не избавиться.

– Долго еще? – спросил он вместо этого.

– Скоро. Еще минут пятнадцать – и будем на месте.

Соня, если и обиделась, то не подала вида. Это у нее тоже хорошо получалось.

А еще, в отличие от Митяя, она хорошо чувствовала время, потому что к дому, который он видел во сне, они вышли ровно через пятнадцать минут. Несмотря на уже сгустившиеся сумерки, Митяй сразу же узнал этот дом. И по заколоченным окнам, и по дурацким вензелечкам-кренделечкам.

– Он? – шепотом спросила Соня.

Они прятались за забором и на заброшенный двор смотрели, через узкую щель.

– Он, – сказал Митяй, внимательно осматриваясь по сторонам. – Я уверен, что он.

Дом казался нежилым.

Да и с какой стати ему быть жилым, если в нем поселилась нежить?!

– Что дальше? – Соня подышала на озябшие ладошки. С наступлением сумерек стало сыро и прохладно, поднявшийся ветер ерошил Митяевы волосы. По батиному примеру он решил больше не носить головные уборы, и сейчас уши начали подмерзать.

– Дальше ты остаешься ждать меня здесь, а я иду внутрь.

– Соня, не начинай. – Митяй не дал ей договорить. Он знал, что скажет Соня.

Она улыбнулась краешками губ.