Оказавшись внутри, Штольц зажег карманный фонарик, посветил Григорию прямо в лицо, наверное, с намерением ослепить перед тем, как придется открыть потайную дверь. Григорий не ослеп, но на всякий случай прикрыл лицо рукой. Пока прикрывал, Штольц уже разобрался с дверью.
– Вперед! – велел, обходя Григория со спины. Солдаты так и остались стоять на вхоже в часовню.
– К-куда – вперед? – испуганно и растерянно проворчал Григорий и шагнул на тускло подсвеченную каменную лестницу. В нос шибануло гремучей смесью запахов: гарью, кровью, лекарствами, металлом, свежеструганной древесиной.
На стене вдоль лестницы висели уже не факелы, а электрические лампы – доказательства торжества прогресса, который так любил Отто фон Клейст. И подземелье, кажется, расширили. Григорий оказался в небольшом «предбаннике» с двумя металлическими дверьми. Одна дверь вела в старую камеру, в которой когда-то держали Митяя, а сейчас, наверное, держат Танюшку. А что пряталось за второй, Григорий был намерен выяснить в самое ближайшее время.
У стены «предбанника» были свалены какие-то железки, а у каждой из дверей стоял часовой. При виде Штольца часовые вытянулись по струнке. Эти тоже боялись. Штольца или то, что скрывали эти тяжелые железные двери? Штольц коротко кивнул обоим, вытащил из кармана связку ключей, подошел к первой двери. С современным, весьма любопытным замком он возился довольно долго. Григорию всего на мгновение стало интересно, как быстро справился бы с замком он сам. Но глупый этот интерес исчез в тот самый момент, когда тяжелая дверь бесшумно открылась.
Штольц шагнул в проем, поманил за собой Григория. Григорий для вида замешкался, а потом переступил порог. Как только переступил, под потолком зажегся электрический свет. Наверное, Штольц успел повернуть рубильник. Григорию не потребовалось время на то, чтобы глаза привыкли к смене освещения, он мог видеть все и сразу…
Митяй не врал и не преувеличивал, когда говорил, что Танюшку держат в гробу. В чертовом стеклянном ящике, стоящем на металлических козлах, накрытом прозрачной крышкой с отверстиями для доступа воздуха.
И сама Танюшка выглядела ужасно. Не красивая синеглазая девчушка с румянцем на всю щеку, а изможденный лысый мальчик с кожей такой бледной и такой прозрачной, что под ней можно было разглядеть каждую венку. Танюшкины глаза были закрыты, но ресницы подрагивали и глазные яблоки двигались под тонкими веками. Григорий силой заставил себя отвести взгляд от девочки и осмотреться.
