Усадьба ожившего мрака

Здесь было тихо, как в склепе. Ковровая дорожка на полу гасила его и без того бесшумные шаги. Григорий отлично помнил планировку второго этажа, к кабинету фон Клейста он мог бы добраться с завязанными глазами, но лунного света вполне хватало.

Все двери на втором этаже были заперты, кроме одной, той самой, к которой он так стремился. Здесь сладко пахло кровью и Стеллиными духами. Здесь были слышны звуки. Непонятные, то ли булькающие, то ли хлюпающие. Клыки пробили десну, причинив острую, но сиюминутную боль. Григорий бесшумно толкнул дверь, приготовился к атаке.

Даже находясь в потоке, он не сразу заметил лежащее на полу тело. Голова кружилась от запаха крови, глаза застилала багровая пелена. Сейчас он был упырем, человека в нем почти не осталось.

До зеркального блеска начищенные сапоги – вот во что сразу же уперся его взгляд. Мгновение – и он увидел картинку целиком. Перед ним лежал Штольц. Голова его была прострелена, а на паркете растекалась лужа крови. Штольц был мертв, он не мог издавать эти странные звуки.

Григорий переступил мертвеца, двинулся в обход массивного письменного стола. Он уже знал, что увидит. Кого увидит… Здесь в густой кровавый дух вплетался тонкий аромат Стеллиных духов и горький запах папирос Власа. Здесь были его друзья. Живые или мертвые? Он узнает всего через мгновение.

Влас был жив. Он, по-стариковски сгорбившись, стоял на коленях над лежащей на спине Стеллой. Стелла была еще жива. Но жизнь вытекала из нее с той стремительностью, заметить которую дано лишь упырю.

Жизнь вытекала из раны на шее, с булькающим звуком вырывалась из разорванного горла, выплескивалась слабыми толчками, марая красным ладонь Власа. Наверное, он тоже знал, что его любимая женщина уходит. Знал, но не хотел отпускать, зажимал рану, уговаривал Стеллу открыть глаза. И она открыла. Она смотрела на Григория поверх Власова плеча и пыталась улыбнуться. А еще что-то сказать…

Вот что она хотела сказать. Впрочем, Григорий уже все знал сам. Картинка случившейся в кабинете трагедии прямо сейчас выстраивалась перед его внутренним взором.

Фон Клейст побрезговал грязным работягой, участь которого и без того была предрешена. Фон Клейсту захотелось десерта. Прекрасного десерта в виде ослепительно красивой и невероятно талантливой женщины. Он любил искусство во всех его проявлениях. Он любил экспромты и эксперименты.

Стеллу в его кабинет привел Штольц. Знал, какая участь ей уготована? Наверняка, знал, но возражать не стал. Побоялся. А вот Стелла не побоялась.