Усадьба толстушки Астрид

— Что вы должны сказать? — вымолвила я вмиг пересохшими губами.

— Барон Даммен умер.

Я знала, что барону недолго осталось, и все вокруг говорили о том же. Но предполагать и узнать, что все уже произошло, это все равно шок. Свою роль наверняка сыграла интрига баронессы, которую она затеяла из-за меня; все, что произошло с весны, вдруг предстало в памяти обвинительным актом. Это из-за меня барон нервничал, это я испортила его отношения с женой, это я – причина, по которой в последние дни он не знал покоя.

Свет померк, лето снова стало зимой; я вздрогнула, почувствовав как наяву прикосновение снега…

— Астрид, слезай с лошади, — велел напрягшийся Бринмор, и я буквально сползла в его руки, потянулась к нему, уткнулась в его грудь.

Сейчас опора мне была необходима.

Глава 23Недолго мы простояли так, прямо на дороге; уняв слезы, я попросила Бринмора отвести меня к ручью и указала, собственно, куда. Деревенские обычно берут воду из колодца, но сегодня нам по пути никто не встретился, и когда мы прошли к ручью, там тоже никого не было.

Холодок воды принес немного облегчения; я также попила воды, а потом, утерев губы, осталась сидеть прямо так, у самой кромки ручья. Сколько я уже в этом мире? Меньше года, а уже не разделяю жизнь настоящей Астрид и свою. Барона мы любили обе…

Бринмор оставил лошадей и подошел ко мне; присев рядом на траву, он произнес:

— Я сожалею, Астрид.

— Почти как отец, — кивнула я. — Всегда заботился обо мне.

— При этом отдал замуж за гнилого рэнда и позволил ему продать твое добро.

— Разве так поймешь сразу, кто гнилой, а кто нет? И не хочу я вспоминать о том браке, — покачала я головой. — Больше всего мне жаль, что не успела доказать барону, что он не зря так много времени посвящал мне. Я хотела, чтобы он, вернувшись, увидел, что моя усадьба снова процветает, и у меня все хорошо.

— Он и так это видел.

— Нет, не видел, — печально произнесла я, — и не верил в меня. И не он один… Даже мои собственные помощники опекают меня, как дитя неразумное. О чем и речь? — усмехнулась я. — У меня язык не поворачивается называть их слугами, потому что я не вижу между ними и собой отличий. Ты сделал меня баронессой, а я чувствую себя самозванкой… Я бы хотела просто спокойно жить в своем доме и была бы счастлива безо всяких титулов.