Усадьба толстушки Астрид

Я не хотела, чтобы барон умер вот так… — мой голос снова задрожал, и я, шумно вдохнув, спросила: — Как ты узнал о его смерти?

— Жрецы, в чьем храме Даммен лечился, отправили письмо настоятелю Бенедикту, а тот сказал мне. Барон почил шесть дней назад. Боги подарили ему тихую смерть во сне.

— Тихую ли? — вздохнула я. — Перед этим его жену заперли в женском храме, а рэнда арестовали за клевету. Не было у него покоя перед смертью…

— Пусть об этом думает его склочная жена.

— Она обвинит меня, и его дети тоже.

— Не беспокойся ни о чем. Я твой каэр, помнишь? И стал им еще до того, как барон ушел. Никто не посмеет тебя тронуть.

Я повернула голову к графу и посмотрела в его бледное лицо, в его глаза, зеленые-зеленые. То, что он красив, я отметила еще тогда, когда первый раз его увидела, но тянет меня к нему не из-за красоты вовсе.

— Ты приехал защитить меня? — спросила я.

— Да.

— И правда, как же глупышка Астрид справится одна? Ей обязательно нужен покровитель…

Граф протянул руку и, аккуратно взяв меня за подбородок, повернул мое лицо к своему.

— Разве я говорил, что считаю тебя глупой? Или слабой? Ты как свет, вокруг тебя тепло и радостно. Тебе не нужно быть грозной, чтобы тебя уважали, тебя и так уважают люди, у которых глаза в правильном месте находятся. А остальные… — каэр усмехнулся зловеще. — С остальными разберусь я. Поставлю на место.

— Не такой уж ты грозный и холодный, — прошептала я.

— Не такой уж, — согласился он, и его пальцы, соскользнув с моего подбородка, легли ниже, на шею.

Граф привлек меня к себе нежно, но властно, и произнес в самые губы: — Я не к поданной приехал, а к своей каэрине.

— Но я же ужасная разгильдяйка? — выдохнула я и вздрогнула – наши губы едва не соприкоснулись.

— Не такая уж и разгильдяйка.

Я вздрогнула снова, когда он поцеловал меня, но не от страха или неожиданности, а потому что давно хотела этого. Дрожь, мурашки, удовольствие – я растворилась в поцелуе настолько, что даже почти не отвечала, просто млела.

Как я и предполагала, он во всем командует, берет инициативу. Опомнилась я, только когда вдруг оказалась на спине и почувствовала его поцелуи на своей шее и там, где скромный вырез платья открывает кожу… Накаленные эмоции настолько меняли физические ощущения, возносили их на такую высоту, что это было близко к забытью.

Он вдруг начал отстраняться, и я, раскрыв глаза, удержала его.