И это состояние на грани между законом и беззаконием нам уже порядком надоело.
— Давайте угадаю. Это недавно началось, буквально за пару недель до войны?
— Почему вы так решили?
— Матвей сказал, что вы не выработали средств противодействия пока что. И во многих местах такое, — качаю головой. — Так что несложно догадаться.
— Почему? — допытывается безопасник.
— Потому что это хорошо укладывается в новые методы войны с нами турков. — говорю уже очевидную для меня, и совершенно не имеющую логического обоснования для местных вещь.
— Уверен, что вы, потянув за эту историю, в конце концов, выйдете, на то что идею вскользь предложил вообще не местный, но очень доброжелательный дворянин.
— А откуда вы знает? — с огромным удивлением подает голос полицейский. — Он не то, что бы подал идею. Поликарпыч рассказывал эту историю как анекдот. Мол есть люди в другом городе, вот бы и нам так же.
— Поликарпыч это кто? — уточняю, но это, вообще-то, и так понятно.
— Полицмейстер наш. — подтверждает мои мысли полицейский.
— Он мне родственник, правда, дальний.
— Интересно. И как вам служится с родственником? — улыбаюсь.
— Нормально служится, — насупленно замолкает мужик.
Глеб тоже встает из-за стола и пропускает туда безопасника.
— Максим, оставьте его. Вы городок видели? Тут все более-менее друг другу родственники. Так что других и нет, — замечает безопасник. — Лучше давайте поговорим под запись, и я сразу буду по переговорнику ваши ответы дублировать в Новгород. — Николай кует железо сразу, обращаясь к полицейскому.
Тот бросает на меня взгляд и неуверенно кивает.
— Поэтому и покрывают, — соглашаюсь с Николаем.
— Именно. Теперь можно вызывать начальство. — машет рукой Николай.
Парализованные несколько раз дёргаются и пытаются что-то ему сказать, но я их всё так же держу.
Мои бойцы с интересом смотрят за диалогом, наворачивая сделанный для них омлет. Благо повара, скорее всего, ни при чём, и никаких попыток отравлений или ещё чего-то такого в их сигнатурах я не вижу. Просто люди, которые делают свою работу по приказу.
Тётку-официантку заливает отчаяние, потому что она начинает понимать, что вляпалась в очень неприятную ситуацию. И кажется, вывернуться уже не получится. Особенно это становится заметно, когда на пороге появляется мужик в чёрном, узнаваемом везде в империи, мундире.
Киваю и подтверждаю её мысли. Так и есть.
Забираю переговорник у парализованного. Отдаю человеку, который готов с нами сотрудничать.
— Вызывай. Вызывай свое начальство.
