Условия договора

- Что же это за аргумент?

- Хищение и незаконный сбыт наркотических веществ - пронумерованные упаковки из вашей судовой аптечки, найденные у Джомардидзе.

- Не вижу в этом факте ни хищения, ни незаконного сбыта.

- Потому что морфий у меня Джомардидзе похитил. Сам. Похитил изощренно. Джомардидзе давно уже стал, морфинистом. И не мне вам объяснять, к каким ухищрениям способны прибегать наркоманы, чтобы достать нужный им препарат.

"Тепло", - подумал я. Вот она, первая ласточка. Свидетельствующая, что Челидзе решил потихоньку все спихивать на Бугра.

Сказал, чуть усилив нажим в голосе:

- Шалва Геронтиевич, как вы думаете, легко ли было мне и моей группе выйти на вас? На вас и Джомардидзе?

Челидзе пожал плечами:

- Откуда мне знать. Вообще, Георгий Ираклиевич, поверьте: за время нашего общения я проникся к вам уважением. И все же, в данном случае, мне кажется: это ваши проблемы.

- Совершенно верно: мои. Поэтому отвечу сам. Было трудно, очень трудно. Теперь я уж, тем более, не отступлюсь, пока не докопаюсь до истины в этом деле.

Не лучше ли вам вернуться чуть назад? К вашей фразе о том, что в части своих преступлений вы признались добровольно. Почему бы вам не признаться добровольно в остальных преступлениях?

Довольно долго Челидзе смотрел на меня без всякого выражения. Поскольку я успел изучить некоторые его уловки, мне показалось: он раздумывает над очередным ходом. Наконец, изобразив тяжелый вздох, сказал:

- Георгий Ираклиевич, но зачем мне брать все на себя из-за него?

- Из-за него? - Я сделал вид, что пытаюсь что-то понять.

Про себя же подумал: "Теперь уже совсем тепло, почти горячо". Как можно спокойней спросил: - А кого вы имеете в виду?

- Шефа? - Я умышленно посмотрел на Челидзе с особой пристальностью.

- Да, шефа. Омари Джомардидзе.

- Понятно. - Я постарался сказать это самым нейтральным тоном. - И что же Джомардидзе?

- Он взял у меня морфий. Приставив к животу пистолет. Я ведь для него шестерка.

- Да. И вообще... - Челидзе опустил голову. - Джомардидзе давно уже держит меня в своих руках.

- Георгий Ираклиевич, бросьте иронизировать. Я его боюсь, смертельно боюсь. Или вы скажете, что не понимаете этого?

- Нет, почему же. Могу понять.

Челидзе сказал, хмуро глядя в окно:

- Вы знаете, что бывает за выдачу шефа? По их законам?

- Вот я и держался до последнего. А теперь... Теперь пишите.

Показания Челидзе я записывал долго. Эти показания в общем довольно точно излагали события, связанные с "Перстнем Саломеи".