Онлайн-библиотека книг
— Я ведь сам по жизни не «коляш», ты понимаешь? — В переполненной шумной пивнухе, где посетители стоят спина в спину, плечо в плечо, вокруг Барика очерчен невидимый круг, за который никто заходить не смеет, даже самые отпитые бухари. Но речь свою он все равно ведет тихо, не разжимая губ, звук словно по экранированному проводу идет от него прямо в уши Голована. — С этими обсосами у меня вообще ничего общего, кроме дел! Я по жизни чистокровный барыга! Я не могу, как они, по полгода вздыхать над какой-нибудь гребаной сигаретницей! Меня прет от реальных дел, понимаешь? Взял товар, извернулся, толкнул, и всем красиво!
Договорились.
Завертелся непыльный веселый бизнес. Живопись, иконы, серебро, японская пластика малых форм (есть и такие коллекционеры, оказывается)…"
"Антиквары — народ непуганый, трепетный. На Голована и сопровождающих его вышибал они смотрели широко открытыми глазами, как на пришельцев с альфа Кентавра. Живущие в своем уютном обособленном мире, они никогда не сталкивались раньше с особями таких чудовищных габаритов и с такой злобной, прямо-таки искрящей от бешеной злобы аурой.
И это было только начало. Самые матерые «коляши», самые большие деньги только ждали своей очереди. И жирные питерские цеховики, и стада портовой фарцы…
Все рухнуло так же легко, как и начиналось.
Однажды ночью Голован вдруг проснулся, словно от толчка. В первую минуту ему показалось, что он снова оказался в бесконечном каминном зале, среди уходящих в небо колонн. Но нет, он был там, где и положено, — в Карлушиной халупе, свежий, бодрый и напряженный, как бегун на старте.
Он поднялся, взял лежавший у печки топорик для колки лучины, положил под одеяло и лег.
Звякнула щеколда на входной двери. Карлуша перестал сопеть, потом как-то удивленно замычал, осекся… И затих.
В комнату вошли люди. Голован видел их, словно в свете синей лампы.
