Усмешка Люцифера

— Ага, перессал, братское сердце? Очко заиграло?

Голован замер перед самым камином, подавшись вперед. От бровей остались темные точки, на лбу и щеках вздувались пузыри. Даже сквозь плотно закрытые веки он видел красное гудящее пламя перед собой.

— Ладно. На первый раз хватит, — сказал Лютый.

Голована отшвырнуло прочь. Он неуклюже перекувырнулся через голову и рухнул на каменные плиты у ног Лютого. Только скелет странным образом преломился в пространстве, умножился сам на себя, раздался в стороны, вверх, и теперь перед скорчившимся Голованом высилась исполинская мраморная статуя — мифическое чудовище, восседающее на троне, головой уходящее в темноту, неохватное для человеческого глаза и разума, как параноидальный морок.

— Делай, что я говорю, и будешь жив, — прогрохотало из темной выси. — Хватит ковыряться по-мелкому, как навозный жук. Собирай бригады, как у Студента, только не утырков спитых, а людей серьезных, деловых, жестких. Подомни под себя один квартал, второй, район, город. Постепенно, день за днем, ночь за ночью, методично, непрерывно, как смертельная зараза.

Назначай дань барыгам, цеховикам, проституткам, «гастролерам», торговцам наркотой. Не прощай ни копейки. Качай, качай деньги, они основа всего. За деньги ты купишь весь Питер. Не ухарством своим, не звериной жестокостью, а деньгами и слабостью человеческой. Тебе понятно?

Голован усердно закивал, завороженно разглядывая дышащую, пульсирующую гору из грязно-белого мрамора с кровавыми прожилками.

— Начнешь с одного человека, фамилия Юздовский, кличка — Граф, живет на Васильевском острове.

Сдай ему награбленное барахло с Мойки, там есть несколько вещиц, за которые он отвалит хорошие деньги. И вообще присмотрись к этому хлыщу, он тебе еще пригодится… Но не вздумай его трогать!

Слова еще гремели и перекатывались в воздухе, но зал с камином исчезли, исчезла и мраморная статуя. Голован опять стоял в коридоре ограбленной квартиры, уставившись в стену, где была дубовая дверь. Сейчас двери никакой не было, ни малейших следов, только обои в зеленую полоску.

Что, впрочем, Голована уже нисколько не удивило.

Он услышал стук в гостиной. Комната была пуста, по полу каталась шахматная фигура, словно ее только что уронили. На ковре у ломберного столика дымилась сигара, ворс еще не успел даже обуглиться. Голован подошел, поднял окурок, плюнул на горящий кончик и спрятал в карман. Такое впечатление, что его подельники буквально секунду назад растворились в воздухе, стерлись из жизни.