Усмиритель душ (СИ)

— Разве у него не пищевое отравление? А с ногами тогда что?

— Ничего, — пожал плечами тот, — ни синяка, ни царапины. Рентген тоже не показал ничего странного. Поэтому мы все тут в недоумении.

Чу Шучжи подошёл и тронул за плечо медсестру, предлагая ей отойти, и склонился над пациентом. Приподнял мужчине веки, осмотрел зрачки и уши, бормоча что-то себе под нос, а затем резко двинул рукой, словно схватил что-то, стиснул пальцы в кулак и прижал его к солнечному сплетению пострадавшего.

И тот сразу перестал дёргаться.

— Всё ещё болит? — уточнил Чу Шучжи, не убирая руки.

Мужчина, переведя дух, благодарно взглянул на него и покачал головой.

Врачи и персонал молча пялились на Чу Шучжи, словно тот был злым волшебником.

А Чу Шучжи без колебаний убрал руку и, не обращая внимания на возобновившиеся вопли, сказал Го Чанчэну:

— Пошли, здесь нам больше нечего делать. Нужно писать отчёт.

Го Чанчэн не нашёлся с ответом.

И это всё?.. Что вообще произошло?

Факультатив, который вёл Шэнь Вэй, проходил поздними вечерами.

Дождавшись, пока последние студенты покинут аудиторию, он собрал вещи и вернулся в свою квартиру. А по пути только и делал, что посматривал на экран телефона… Словно боялся куда-то опоздать.

Его телефон годился на три задачи: звонки, сообщения и отображение времени. Там ещё были игры, но Шэнь Вэй их никогда не открывал.

Откровенно говоря, пользоваться телефоном он не любил: писать от руки было гораздо удобнее. Если присутствует срочность, можно черкнуть быструю записку, а если время позволяет — можно написать целое письмо.

Не сравнить с телефонными звонками, где каждая минута стоит денег. Каждый раз, как он думал об этом, Шэнь Вэю беспочвенно казалось, что кто-то безмолвно прослушивает его звонки, следя за каждым словом, и это ему очень не нравилось.

С письмами ведь каждое мгновение было наполнено томительным ожиданием. В особенности, если отправитель был тебе дорог. Один лишь знакомый и родной почерк может всколыхнуть нежную, глубинную тоску, а все до единого письма можно сберечь и перебирать, когда просит сердце.

Жаль, что Чжао Юньлань к письмам был равнодушен. Даже расписываясь за посылку, он ленился писать своё полное имя и ограничивался одной фамилией.

Палач Душ от своей марионетки получал голосовые отчёты.

Шэнь Вэй же оказался под плотным обстрелом мгновенными сообщениями.

Бездушный шрифт этих сообщений ничем не отличался от оповещений, которые ему присылала телефонная компания.