Усмиритель душ (СИ)

Один пил чай, а другой глушил вино, но ни один из них не мешал другому ни жестом, ни разговором.

Опьянение никогда не отражалось у Чжао Юньланя на лице: чем больше он пил, тем больше бледнел, вот и всё. Однако, когда перед ним уже стояли две пустые бутылки, отец подозвал официанта и приказал:

— Принесите ему медовой воды. Когда настроение не очень, можно немного выпить, но я твой отец и должен заботиться о тебе. Ты так желудок сорвёшь или отравишься.

Помедлив, Юньлань признался:

— Я голоден. Можно мне жареного риса?

— В чём дело? — спросил отец, отпустив официанта.

— Поссорился со своим профессором?

— Нет, конечно, — с трудом улыбнулся Юньлань. — Я давно уже перерос глупые ссоры.

— Тогда что не так?

В этот раз Чжао Юньлань молчал очень долго, а его взгляд скользил по мраморной поверхности стола, словно отыскивая ответ в прожилках белого камня. Когда принесли еду, он медленно произнёс:

— Произошло столько всего, что я не могу понять, прав я или ошибаюсь. Что мне делать?

Отец достал сигарету и поджёг её, прежде чем ответить:

— Я могу только поделиться собственным опытом.

За все эти годы я понял, что есть четыре идеи, над которыми бесполезно раздумывать слишком долго: вечность, прав ты или виноват, добро или зло, а также — жизнь или смерть. — Юньлань поднял на него покрасневшие глаза. — Преданность может быть добродетелью. Но если настаивать, что она продлится вечно, эта идея поглотит тебя целиком, заставив забыть о почве под ногами. Если сосредоточиться на том, чтобы всегда быть правым, легко перегнуть палку, ведь всё в этом мире нельзя поделить на белое и чёрное. А если слишком стараться для всех быть хорошим, это сделает тебя тщеславным и недалёким, и тогда уже законам придётся подстраиваться под твои ценности. Ну, а если чересчур много внимания уделять необходимости остаться в живых, можно упустить самое важное, и твоя жизнь превратится просто в существование.

Чжао Юньлань молча слушал.

— Некоторые вещи лучше не подвергать сомнению и не пытаться разложить по полочкам.

И уж точно они не стоят того, чтобы над ними убиваться. Что сделано, то сделано, и был ли ты прав или виноват — уже не имеет значения. Не лучше ли смотреть в будущее, как думаешь?

Выслушав его до конца, Юньлань опрокинул в себя чашку медовой воды и ровно выдохнул:

— Что-то мне расхотелось есть. Подвезёшь меня домой?

Отец привёз его к порогу, но подниматься не стал.

— Тебя ждёт твой профессор, не так ли? Не хочу оказаться незваным гостем.