Усмиритель душ (СИ)

— Ладно, ладно, я заткнусь, вот прямо сейчас, уже заткнулся, правда! Монахи не лгут!

Зверь медленно втянул когти и зубы и отошёл в сторону.

А Линь Цзин снова окинул взглядом бесчувственного Шэнь Вэя. Однако ему очень скоро помешали: не успел Линь Цзин хорошенько рассмотреть залитого кровью красавца, как уродливая морда призрачного зверя, вся в язвах, сунулась ему прямо в лицо, загораживая Древо Добродетели. Линь Цзина словно вырвали прямиком с сеанса чудесного артхауса и швырнули куда-то в середину фильма ужасов.

— Уже и полюбоваться нельзя, — жалобно пробормотал он и отвёл глаза.

До него, наконец, дошло, что даже если Чжао Юньлань прямо сейчас угрожал бы пустить его на фарш, Линь Цзин никак не мог исправить эту ужасную ситуацию. Это осознание немного его успокоило, и Линь Цзин с чистой совестью снова принялся за свои писания.

Увидев, что он закрыл глаза, призрачный зверь решил, что пленник достаточно напуган, чтобы впредь вести себя хорошо, и перестал обращать на него внимание.

И тут же почуяла что-то странное. Обернувшись, призрачный зверь увидел Линь Цзина — воплощение статуи Будды на земле — и каменную печать за его спиной.

Которая, словно прислушиваясь к чему-то, медленно наливалась мягким белым сиянием.

Призрачный зверь рванулся вперёд, пытаясь схватить Линь Цзина за плечо, но стоило ему прикоснуться к камню, и кожа на этом месте зашипела и оплавилась, словно камень был раскалён добела.

Жуткий визг грубо вырвал Линь Цзина из состояния медитации.

Дураком этот фальшивый монах не был: открыв глаза, он живо вообразил, в чём дело. Набрав воздуха в грудь, он старательно откашлялся и принялся цитировать писания вслух, заставляя камень позади всё сильнее и сильнее наливаться белым светом. Призрачный зверь шипел и рычал на него, но не решался подобраться ближе.

Ореол сияния постепенно становился всё шире и шире: его край пролился к ногам Шэнь Вэя, и тот, не приходя в сознание, болезненно поморщился.

Не зная, как поступить, призрачный зверь становился всё более беспокойным, и в итоге приказ возобладал над страхом: решив любой ценой остановить Линь Цзина, зверь с воем бросился на него, надеясь успеть разорвать того на клочки до того, как обжигающий белый свет обратит его в пепел.