Усмиритель душ (СИ)

Одну ветвь позаимствовала Нюйва, чтобы посадить у входа в нечистые земли, но собравшаяся там злая воля привела к тому, что дерево выросло не живое и не мёртвое… А эта ветвь оживает. Значит, что-то кардинально переменилось.

Вдвоём с Чжу Хун в своём убежище они пока ещё были в безопасности.

В отличие от них, Го Чанчэн и Чу Шучжи, застрявшие на подвесном мосту, оказались на волоске от гибели.

Приняв решение на месте, Чу Шучжи, не заботясь о собственном прикрытии, спустил стрелу с тетивы. Сорвавшееся с его лука заклинание прогремело громом и безжалостно обрушилось на призрачных зверей, приближающихся со стороны Го Чанчэна.

Оставшегося времени ему хватило только чтобы обернуться и, вскинув вновь посеревшую руку, призвать дождь, капли которого обратились очередным скелетом-защитником.

Однако за его спиной оказался не обыкновенный призрачный зверь, а красноглазый монстр в обличии человека.

Он был одним из высших призраков своего племени, и поглотив просочившийся из нечистых земель хаос, всё его существо возликовало, обратив эту силу в свою пользу — променяв охотничье ружья на пушку.

Совсем недавно в этом мире было целых двое Королей Призраков, но теперь один из них был мёртв, а другой всё ещё не изменил своей дарованной Куньлунем божественной природе. А потому все высшие призраки, обладающие достаточной силой, облизывались на освободившееся место, надеясь занять его и стать Королём Призраков для нового поколения живых и мёртвых.

Если до того скелет Чу Шучжи мог бы остановить это существо, то теперь ситуация изменилась: монстр лениво поднял руку, и с щелчком его пальцев скелет рассыпался дождём, из которого был создан.

На Чу Шучжи обрушился чудовищный удар, подбросивший его в воздух прямо над пропастью.

Го Чанчэн даже задуматься не успел. Он не мог бы сказать, откуда взял столько смелости, или о чём думал в тот момент, но он решительно отпустил перила и в самоубийственном прыжке оттолкнулся от моста, рванувшись к Чу Шучжи.

Сумка с душами упала на мост, и бутылки раскатились по доскам.

Из-под земли раздался ещё один далёкий раскат грома.

Четыре реликвии, связанные между собой древними писаниями, принялись медленно кружиться вокруг Шэнь Вэя, вставшего в центр между ними. Люди вокруг него заземляли печать, и каждый из них чувствовал связь между реликвиями и заклинанием, что эхом отдавалось у каждого в сердце — словами, которых они не знали, но не могли перестать молчаливо повторять.

Старика Ли происходящее особенно задело.