Усни, красавица

Фигура распрямилась.

Лидочка ожидала увидеть того восточного парня в джинсовой куртке.

Куртка была джинсовая, похожая, и брюки были похожими, но надеты они были на Лариску с шестого этажа, жертву вчерашнего нападения.

Лариса стояла, напряженно прислушиваясь, и, видно, сама боялась.

Лидочка, чуть успокоившись, спросила:

– Лариса, вы меня ждете?

– Ой, – откликнулась Лариса. – А вы почему сверху идете?

– А я тебя испугалась, – ответила Лидочка, сообразив окончательно, что Лариса не представляет для нее опасности.

– А я к вам, – сказала Лариса, опомнившись. – Мне на минутку.

– Нет, мне два слова только, я могу и здесь.

– Заходи, заходи, я не хочу с тобой разговаривать на лестнице.

– Это правильно, – согласилась Лариса.

Лидочка открыла дверь и пропустила Ларису внутрь. Она зажгла свет.

В домашних условиях, без макияжа, Лариса казалась не такой эффектной, зато была милой простушкой, и в этом было свое очарование – она казалась похожей на германскую молочницу с какой-то старой открытки, ей к лицу была бы широкая яркая юбка до земли, белый передник, пышные рукава, открывающие руки выше локтей.

И, конечно, золотые по плечам локоны. На самом деле локоны были туго стянуты резинкой и лежали на спине. Хорошие волосы, еще не испорченные перекрасками и химией. Но это скоро пройдет.

– Не буду. Я тут скажу.

– Алик? Петрик? Он из больницы сегодня сбежит. Уже все готово. Вы не настучите?

– Нет. Не настучу. Ему там угрожает опасность?

– Еще какая. Они на него не случайно наехали, вы ж понимаете?

– Наверное, если такую стрельбу подняли.

Хорошо еще, что в тебя не попали.

– Я тогда об этом не думала.

– А ты откуда этого Алика знаешь? – Они стояли в коридоре. Лариса не говорила, ради чего пришла, а Лидочка задавала пустые вопросы.

– А Петрика я давно знаю. Он же наш, пресненский. Из нашей школы. Он раньше кончал. А меня он помнил, я рано расцвела.

– Ты себя высоко ценишь.

– А то кто же оценит? Это я так, шучу, вы не обращайте внимания. Я к вам пришла, потому что Алик просил.

Ему-то к вам нельзя, мы не знаем, кто здесь наводит.

Лидочка чуть было не сказала, что уверена в гнусных деяниях коменданта, но осеклась – даже если Лариса решит, что это шутка, у кого-то другого может не оказаться чувства юмора.

– Алик просил у вас выяснить: вас милиция допрашивала?

– А зачем ему знать?

– Ему ничего от вас не нужно. Но он не хочет впутываться. Честное слово, он нормальный, не рвань какая-нибудь. Он бизнесом занимается, а на него наехали.