– Красивые женщины созданы Богом на радость мужчине, воину и философу! И понимать женщина должна только эту простую истину!
– Какое-то дремучее Средневековье! – шутливо пожаловалась Ирина Марии, как единственной женщине в компании. – Мой супруг исповедует принципы домостроя. И я, современная продвинутая женщина, должна подчиняться! Иногда я чувствую себя так, будто живу в гареме султана!
– Жаль только, я не чувствую себя султаном! – со смехом отозвался Булавин. – А интересно было бы почувствовать. Для начала было бы достаточно трех жен.
..
– Послушай, Эраст! – сказал ему Водянкин. – Все-таки здесь не место для подобных разговоров. Думаю, нам лучше уйти. Все равно сейчас это бессмысленно. Мы должны как следует подготовиться. А пока предлагаю вернуться и продолжить торжество.
– Поддерживаю! – со вздохом сказал Булавин. – В самом деле, вы еще не все видели, как я гарцую на арабском скакуне. Нужно восполнить этот пробел. Прекрасная Мария, позвольте предложить вам руку, раз уж ваш супруг вас бросил.
.. Может быть, в какой-то степени я и почувствую себя тогда султаном? Ха-ха!..
Гурову не слишком понравилась эта шутка, однако прочим она показалась вполне уместной, и даже Мария рассмеялась в ответ. Поэтому Гуров постарался спрятать свое недовольство подальше. Его не то чтобы мучила ревность, но захотелось напомнить юбиляру, что Мария приходится ему родственницей. Но потом Гуров устыдился собственного недовольства. «Фу, мальчишество какое! – подумал он, хмурясь.
– Это все спиртное, не иначе... Кажется, я слишком налегал сегодня на крепкие напитки. Неудобно...»
Он упустил тот момент, когда у хозяина снова поменялась установка. Вдруг он раздумал идти домой и потянулся в соседнюю аллею. Кажется, Волин предложил вернуться другим маршрутом – для разнообразия.
По тесной аллее трудно было идти под руку. Художник отпустил женщин и пошел за Волиным и Водянкиным, рассеянно отводя в сторону сыроватые ветви старых деревьев. Втроем они намного опередили остальных, шагавших за ними не слишком охотно – сказывались усталость и разочарование от прогулки.
"
"Вдруг впереди из-за кустов донеслось восклицание, в котором Гуров уловил оттенки растерянности и даже ужаса. Обеспокоенный, он ускорил шаг и, прорвавшись через зеленые насаждения, присоединился к мужчинам, которые стояли над щербатым могильным камнем, криво лежащем на холмике бурой земли и засыпанном сухими ветками и сорванными листьями.
