Все трое выглядели так, будто внезапное потрясение лишило их способности двигаться и говорить. Позади всех стоял красавчик Волин. Сейчас его лицо ничего не выражало, кроме туповатого недоумения. Он обернулся в сторону Гурова и развел руками.
Ближе к могильному камню стоял Водянкин. Резвившийся совсем недавно, как мальчишка, сейчас он был напуган и озадачен. Румянец сошел с его круглых щек, и теперь в глаза особенно бросалось то, что кожа на его лице дряблая и пористая, в мелких красноватых узелках. Он будто мгновенно состарился лет на десять.
Но все это было еще цветочками по сравнению с тем, что представлял из себя виновник торжества. В первую секунду Гуров испугался, что случилась беда.
Булавин был бледен как полотно. Черты его холеного лица заострились. Привычное выражение высокомерия будто сдуло ветром. Трясущейся рукой он указывал куда-то вниз и что-то едва слышно шептал. Губы его прыгали. Казалось, он вот-вот рухнет прямо на источенный временем камень.
Гуров подхватил его под руку.
– Что с вами? – спросил он.
– Вам плохо?
Одновременно он бросил беглый взгляд туда, куда указывал дрожащий палец художника. Ничего особенно он как будто не увидел. На присыпанной землей ноздреватой поверхности камня проступали неясные буквы и цифры.
«Что там такого написано, чтобы от этого в обморок падать? – с раздражением подумал Гуров. – Ох уж мне эти чувствительные артистические натуры! Хлопот с ними не оберешься!»
– Это знамение! – потрясенно вымолвил наконец Булавин. – Это тайный призыв, который еще предстоит разгадать!
Обессиленный, он повис на руках у Гурова.
Художник оказался довольно-таки тяжелым, и Гуров подумал, что нести его до дома будет непросто. А нести, видимо, придется, решил он – на старике лица нет.
В этот момент подошли остальные. Ирина сразу же вцепилась мертвой хваткой в мужа, полезла в его внутренний карман, вытащила флакончик с лекарством.
– Ну-ка, быстренько! – тревожно-заботливым голосом скомандовала она. – Выпей это немедленно. И успокойся. Что тебя так взволновало? Я знала, что напрасно мы сюда пошли.
Что тут такое? Как же вы допустили, чтобы Эраст Леопольдович так волновался?!
Негодующий вопрос был обращен почему-то к одному Гурову. Он смущенно пожал плечами.
– Но...
Женщина уже не слушала его. Заботливо поддерживая мужа, она повела его в сторону, даже не обратив внимания на могилу у своих ног. Теперь сдержанно загалдели все, обступив супругов. Кто-то спрашивал Булавина, как он себя чувствует, кто-то интересовался, что случилось.
