Кажется видела встревоженное лицо Смолова и Лены. Вперемешку. А потом мне все представлялось, что я снова на острове, а над головой синее небо без единой тучи и на душе так умиротворенно и хорошо… Так как было последние дни, пока с отцом не случился приступ.
Приоткрыв глаза, я схватилась за гудящую голову. Горло сильно болело, виски пульсировали и общее состояние походило на то, как будто я только что совершила полет в космос. Комната плыла перед глазами, но что удивительно, перед тем, как закрыть глаза, я отчётливо помнила, что находилась в своём кабинете на работе, а сейчас лежала на кровати в своей комнате в квартире отца.
Не в силах пошевелиться, я прислушивалась к собственным ощущениям, но ничего кроме слабости и бессилия не чувствовала. Наверное на меня так подействовала смена климата, стресс, промозглая погода и проблемы с отцом. Всё в совокупности добило мой организм.
— Яна, выпей, — услышала голос Смолова и напряглась."
"Повернулась и слегка приподнялась. И тут же обессиленно рухнула обратно, ощущая ломоту во всем теле.
Широко распахнув глаза, смотрела на мужчину, что сидел на кровати возле меня и протягивал стакан с водой. Сильно хотелось пить. Но как представлю, что придется глотать воду с такой болью в горле, то лучше и вовсе никогда не пить и ничего не глотать.
— Что… Ты… Как… — прохрипела я и снова схватилась за виски, прикрывая глаза от сильной вспышки боли.
— Сейчас приедет врач, ты упала в обморок в своём кабинете. Зачем в таком состоянии пошла на работу? Почему не осталась отлежаться дома? Выпей, — снова услышала просьбу Романа.
— Какая же ты… упрямая. Почти как я.
Я приподнялась и дрожащими руками взяла стакан из его рук, сделала несколько глотков и поморщилась. Боль в горле была нестерпимая. Ещё утром ту вполне возможно было не замечать. Перед глазами стоял плотный туман, а в голове вместо мозгов и мыслей будто образовалась воздушная вата. Почему именно сейчас вспомнила о маме и ее нежных прикосновениях, заботе и ласковом лице, не знаю, но от этих воспоминаний, как она всегда не отходила от моей кровати, когда я болела стало грустно и тоскливо на душе.
Словно издалека донесся голос Смолова, но я никак на него не отреагировала, веки налились свинцовой тяжестью, я опустила их и провалилась в сон, где мне снилась мама и как она нежно перебирала мои локоны длинными тонкими пальцами и гладила рукой по голове…
25 глава
Роман
Ближе к полудню, я все же появился на работе, но работать естественно не смог.
