Глаза его горели непримиримым, жарким огнем, он поднял руку и нежно коснулся пальцами моей щеки. Увидела как на его лице проскользнуло удивление, а в глазах мелькнуло беспокойство.
— Ты вся горишь. Тебе плохо? — гладил мою щеку пальцами и смотрел в глаза, выворачивая своим взглядом все внутренности.
Вроде бы что такого, даже и не говорил толком ничего, а прикасался ко мне и я чувствовала, что он действительно желал до меня дотронуться. Глаза горели и невозможно таким взглядом смотреть на человека однодневку. Но ведь именно таким человеком я для него и была? И заставить себя поверить в обратное смерти подобно.
— Со мной все нормально, — я отстранилась, продолжая держаться за спинку стула. — Я сейчас вернусь в свой кабинет, напишу новое заявление и передам его в общую почту, — проговорила бесцветным голосом.
— Его постигнет та же участь, что и предыдущее. Ты просто не понимаешь, что нет уже давно никаких целей. И ты напрасно полагаешь, что я вот так просто дам тебе уйти, — удивительно, что сохранял дистанцию и не пытался повалить меня на стол, осыпая жаркими поцелуями.
Только в этом случае он бы получил новую отсрочку, потому что у меня не было сейчас сил сопротивляться. Я едва стояла на ногах. Но даже после этого я бы не изменила своего решения уйти. — Я вчера оставил тебя в покое и не стал оббивать пороги твоей квартиры, но знал бы что ты до такого додумаешься, не оставил тебя одну.
— Спасибо за… проявленный такт. Но я больше не нуждаюсь в вашем внимании. Попридержите свой пыл и чувственность для других женщин, — снова перешла на официальный тон, чувствуя, что пора закругляться с этими переговорами.
Сделала несколько глубоких вздохов, отпустила свою опору и развернулась, направляясь нетвердой походкой к двери. Но перед тем как развернуться и уйти, заметила его взгляд, острый как лезвие бритвы. Мужчина видимо, не ожидал подобных слов и действий с моей стороны и ему потребуется немного времени, чтобы осознать смысл всего мною сказанного, и что его только что отвергли.
А мне достаточно было того, что чувствовала внутри полное опустошение и мечтала поскорее обо всем забыть. И в голове сплошной туман и лишь одна единственная мысль: дойти до своего кабинета. Смолов что-то сказал мне вслед, но все, что отчётливо помнила: я вернулась в свой кабинет, и кажется собиралась сесть в кресло, позвонить Лене, чтобы попросить ее принести мне воды. Взяла листок бумаги для нового заявления об увольнении, а что было потом помню смутно.
