И вот и поражаешься: как так получается, что от одних родителей такие разные дети родятся. Помнится, мы как-то разговаривали с Федором Олеговичем, генетиком, тоже академиком, и он объяснил, что в каждом человеке заложен некий пакет генов, но раскрывается и включается в работу он не весь, а лишь какая-то его часть, и непонятным выборочным механизмом, причем включается не сразу, а в какое-то определенное время, которое также заложено в памяти генов, может, и в десять лет, а может, и в пятьдесят что-то там вдруг в человеке проявилось.
Вот и получается, что мы понятия не имеем, какая часть из тех генов, что передали нам родители, «включается и разворачивается» в нас и когда начнет работать. И вот прекрасные родители, а у кого-то из них в каких-то там прапра– был пират, или убийца, или вообще бог знает кто, и дремали его гены в наборе несколько поколений, а в одном из детей возьми да и включись. И что ты с ним ни делай, как ни воспитывай, как ни давай «доброе и вечное», он все равно что-то сотворит и непременно окажется в тюрьме.
Мало того, может, всю жизнь будет прекрасным, замечательным человеком, и в один день вдруг включится у него какая-нибудь «мина замедленного действия», и вот понесло его неизвестно во что – в бродяги, в кришнаиты какие, или болезнь какая-то проявилась. От воспитания очень много зависит, это та среда, где закладываются основы нравственности и формируется личность, но это далеко не все, и если дети у вас достойные, не забывайте благодарить бесконечно Бога за это.
Я обещала Петеньке, что не стану вечно ноющей о жизни и судьбе старухой, а постараюсь достойно прожить те годы, что мне отмерены за нас двоих, и очень постараюсь прожить их в радости. – Она погладила внука по щеке и грустно улыбнулась. – Знаешь, Марьяна удивительная девочка, порой мне кажется, что она мудрее меня в несколько раз. Есть в ней нечто очень глубокое и светлое. Так вот она часто повторяет: «Значит, так надо, значит, так должно было случиться».
Может, оно и так, но то, что преступил черту наш с Петенькой внук, которого мы вырастили, холили, лелеяли и любили, это особая неизлечимая рана. Ведь какой палец ни укуси – одинаково больно. Кто бы из моих детей и внуков ни сотворил злодеяние, в этом есть какая-то доля и моей вины. Недоглядела. Но я не стану предаваться унынию и самобичеванию, а буду стараться, как могу, радоваться жизни, раз уж обещала Петеньке. А мои грехи останутся со мной.
