Утоли мои печали

Включил свет, неприятно резанувший по глазам своей яркостью, взял со столешницы бутылку воды, налил полный стакан и выпил почти залпом.

Постоял в задумчивости, опершись расставленными руками на столешницу и свесив голову, и прошел к выходу.

Постоял на веранде, прислушиваясь к звукам ночи и к самому себе.

И стремительно зашагал к калитке, разделявшей их участки.

Подняв руку, чтобы постучать, Григорий в последнюю секунду отчего-то задержал кулак и, взявшись за ручку, нажал и осторожно толкнул дверь. Она оказалась незапертой.

Он неторопливо вошел, но окликать Марьяну с порога не спешил, а двинулся вперед на свет, горевший в единственной комнате – в ее спальне.

Она стояла возле кровати, чуть согнувшись, опустив голову, и расчесывала щеткой мокрые волосы, видимо, только что выйдя из душа.

– Привет, – тихо поздоровался Вершинин, переплел руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку.

Марьяна распрямилась, одним движением головы перекинув волосы назад и, совершенно не испуганно и даже не удивленно, посмотрела на него.

На ней была длинная, широкая рубаха до пола в старинном русском стиле, отороченная по краю подола, горловины и рукавов тесьмой.

– Привет, – ответила девушка.

– Ты меня не ждала, – констатировал Григорий.

Хотел произнести это нейтральным тоном, но не удержался и пропустил нотки обвинения. А Марьяна улыбнулась, чуть поджав губки, и возразила:

– Тогда бы я закрыла дверь на замок.

– Я имею в виду вообще не ждала, – пояснил Григорий на сей раз более нейтральным тоном.

А она усмехнулась, посмотрела на него странным взглядом и повторила:

– Тогда бы я закрыла дверь на замок.

– Но ты уехала куда-то с каким-то мужиком, – напомнил Вершинин.

– В Москве проходит Международная выставка изделий народных промыслов. Мне присудили первое место и главный приз в номинации тканевое художественное произведение за гобеленовый триптих «Русь былинная». Вот его мне и вручали на церемонии награждения, после которой состоялся праздничный фуршет.

А мужик – это водитель, его за мной прислали организаторы. Он же и привез меня обратно, – очень спокойным тоном объяснила Марьяна и снова улыбнулась немного снисходительно.

– Понятно, – кивнул Вершинин, чувствуя, как уходит внутреннее напряжение, и спросил: – Почему ты мне об этом не сказала, мы же разговаривали по телефону вчера?

Она не ответила, смотрела на него, чуть склонив головку набок, и улыбалась все той же мудрой ироничной улыбкой.