Утоли мои печали

Вершинин думал о том, почему стоит сейчас в этой комнате, не включая света, высматривает автомобиль на дороге и чувствует себя обманутым и обиженным? Почему с того дня, как он отсюда уехал, чувствовал себя неприкаянным и несчастливым.

Да нет, все понятно, конечно, но ведь он прав – ну какие ему, на хрен, серьезные отношения? Ну какие? Это же понятно! И совершенно очевидно…

И от этих мыслей Вершинин все больше и больше заводился раздражением, недоумением и почти детской обидой – ну как же так, все же логично! Марьяна же умная, даже мудрая не по годам и должна понимать…

Вдруг в самом конце улицы, на повороте, сверкнули фары машины, которая все приближалась и приближалась, оказавшись тем самым большим джипом, упомянутым бабушкой.

Автомобиль остановился у дома Марьяны, и в свете фар Григорию с его «наблюдательного пункта» хорошо было видно, как с водительского места вышел мужчина, обошел машину спереди, распахнул дверцу и помог выйти Марьяне, после чего распахнул заднюю дверцу, достал из салона какие-то бумажные пакеты, как в фирменных бутиках, и передал их девушке. Они что-то сказали друг другу, и она, махнув прощально рукой, пошла к калитке, а мужик забрался обратно в машину и медленно поехал вперед, чтобы развернуться в конце улицы за участком вершининской усадьбы.

Григорий стоял, смотрел, и у него внутри все переворачивалось!

Вот так да! Всего два месяца прошло, ну чуть больше! И уже какой-то мужик поздно вечером, почти ночью, подвозит ее с подарками домой!

И вроде как бы и не было того, что между ними произошло!! Не было той бани с омовением ног, не было той потрясающей ночи в полной темноте и следующих двух ночей такой красоты и чувственности, которой и не бывает!

И не было оргазма вдвоем, когда он чувствовал то, что чувствует она!

Вот так легко и быстро потому, что Григорий что-то там не предложил и не назвал все это отношениями с продолжением?! Вот так просто забыто! Мы с другими мужиками разъезжаем на крутых внедорожниках!

А как же баженый мой? Все? Прошла любовь?

Он понимал, что нелогичен, понимал, что не имеет никакого права осуждать Марьяну и думать о ней так некрасиво, да и предъявлять какие-то претензии уж тем более – Вершинин все понимал, но его просто порвало от того, что он видел, от мысли, что Марьяна принимает ухаживания другого мужика.

Вершинин постарался взять себя в руки и успокоиться – спустился в темную, опустевшую уже кухню, в которой Евгения Борисовна навела идеальный порядок.