Утоли мои печали

– Нет, мама, мы обязаны… – начала что-то возражать Алевтина.

– Вон, я сказала! – прервала ее мать и указала рукой на дверь.

– Это лишний раз подтверждает мою правоту! – ответила дочь.

– Так! – передвинулся вперед, как бы прикрыв собой бабушку, Григорий и раскинул руки, сделав ладонями жест выпровождения. – Все на выход!

– А что ты раскомандовался?! – возмутилась его тетка Алевтина. – Ты тут особо-то и никто: приехал-уехал, двенадцать лет не было, а тут, вишь, повадился! Это мы несем за маму ответственность и обязаны защитить ее от нее же самой.

– Теть Аль, – почти доброжелательно сказал ей Григорий и махнул руками, – идите. Все идите. Или ты что, действительно хочешь тут драку между нами спровоцировать, чтобы я с мужиками завязался? А потом в чем-нибудь и меня обвинишь? Предъявишь так сказать.

– Да кто ты… – начала она возмущаться, заводясь еще круче.

– А вы знаете… – вдруг прозвучал голос Марьяны.

Ровный и даже негромкий голос, но опять, как и при разоблачении, наполненный удивительной силой и глубиной, подчиняясь которой тут же замолчала истеричная женщина, а все присутствующие посмотрели на девушку.

– Вы, наверное, забыли, что этот дом и участок полностью принадлежат Глафире Сергеевне. И в данный момент своими криками вы делаете все возможное, чтобы она оставила его не вам. – Марьяна посмотрела на Алевтину Петровну. – Она ведь и полицию может вызвать, и обвинить вас в нападении. Вы ведь вломились к ней в дом без приглашения и угрожаете насильственными действиями. И вас арестуют. По закону.

А Министерство культуры, чтобы обезопасить себя от всяких исков и судебных разбирательств, с удовольствием посодействует вашему аресту и заведению уголовного дела.

Народ безмолвствовал. И медленно, почти синхронно все перевели взгляд на Глафиру Сергеевну, а та, расплывшись в довольной улыбке, почти весело распорядилась:

– Все вон! – и махнула рукой в сторону двери.

И удивительное дело – сначала вышла из комнаты Валентина, за ней Игорь, за ними Костик с Ольгой, так и не произнесшие за весь скандал ни слова, тишком простоявшие в задних рядах, за ними выскочила Марина, за ней ее муж, а последними покинули комнату Алевтина с Андреем.

И молча, не перекинувшись друг с другом ни словом, расселись по машинам и, нервно сигналя друг другу, уехали.

Собрались уходить и родители Григория.

– А вы куда? – спросила Глафира Сергеевна.

– Да на работу, мам, – объяснил раздосадованный Павел Петрович, – сорвались же из-за Альки, мало ли что она здесь могла устроить.