Уцелевший

Дом трясется на ходу, и маленький столик с мраморной столешницей скользит мимо Адама и вываливается наружу сквозь раскрытую дверь. Фертилити едва успевает увернуться.

— Хватай меня за руку. Ты сумеешь.

Стул из столового гарнитура вываливается наружу сквозь раскрытую дверь, едва не задев Фертилити, и она говорит:

Ее голос почти не слышен за ревом двигателя. Она говорит:

— Нет. Если я не сумею тебя затащить сюда, мы оба спрыгнем. Нам надо держаться всем вместе.

— Нет, — говорит Фертилити. — Возьми помаду, она ему нужна.

— Ты нужна ему больше.

Сквозь раскрытые окна в дом врываются потоки воздуха, проносятся под перекрытием с открытыми балками и выдуваются в переднюю дверь. Вышитые диванные подушки скатываются с софы и вываливаются наружу сквозь раскрытую дверь. Одна из этих подушек бьет Фертилити прямо в лицо, едва не сбивая с ног. Картины в рамках — в основном это изящные, выполненные с вкусом репродукции гравюр с изображением растений и скаковых лошадей — срываются со стен и вываливаются наружу, стекла бьются об асфальт, деревянные рамки разлетаются в щепки.

Мои ощущения: я очень хочу помочь, но у меня просто нет сил. За последние пару дней я потерял слишком много внимания. Я еле-еле держусь на ногах. Уровень сахара у меня в крови превышает все мыслимые пределы. Я ничего не могу сделать — только смотреть, как Фертилити отстает, а Адам тянет к ней руку, едва не вываливаясь из дверей.

Шелковые цветы падают на пол, красные шелковые розы, красная шелковая герань и синие ирисы сыплются из распахнутой двери и осыпают Фертилити.

— Вы только не прыгайте, — говорит Фертилити.

— Я вас найду. Я знаю, куда вы едете.

У нее почти получилось. В какой-то момент. Ей почти удалось схватиться за руку Адама, но когда он попытался ее схватить, чтобы затащить внутрь, их руки разминулись буквально на дюйм.

То есть почти разминулись. Адам раскрывает ладонь, и там у него лежит тюбик гигиенической помады.

А Фертилити остается там — в темноте, в прошлом.

Фертилити больше нет. Сейчас мы несемся на скорости миль шестьдесят в час, и Адам поворачивается ко мне и кидает в меня помаду с такой силой, что тюбик отлетает рикошетом сперва от одной стены, а потом — от другой. Он орет на меня:

— Надеюсь, теперь ты доволен.