Уцелевший

Чтобы скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства. А у того парня подчеркивать нечего, то есть вообще никаких достоинств. И к тому же он гей.

Первое послание к Коринфянам, глава одиннадцатая, стих четырнадцатый:

«Не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестье для него».

Я говорю: у нее нет доказательств, что он мужеложец.

— А какие тебе нужны доказательства?

Я говорю: спроси у него самого. Вы же еще увидитесь?

— Ну, — говорит она, — я сказала ему, что приду в мавзолей на следующей неделе, но я не знаю.

Я просто так это сказала — просто чтобы отделаться. Он был такой жалкий, такой несчастный. Целый час ходил за мной по мавзолею.

Но ей все равно надо с ним встретиться, говорю я. Она обещала. Подумай хотя бы о Треворе, о своем мертвом брате. Как бы Тревор отнесся к тому, что она обманула его единственного верного друга?

— Откуда ты знаешь, как его зовут?

— Моего брата Тревора. Ты назвал его по имени.

Так она же сама мне сказала, говорю я. В самом начале. Тревор. Двадцать четыре года.

Покончил с собой на прошлой неделе. Гомосексуалист. Вероятно. У него был тайный любовник, которому теперь отчаянно необходимо выплакаться у нее на плече.

— Ты все запомнил? А ты умеешь слушать, — говорит она. — Поразительно просто. А внешне ты как?

Внешне я страшный, смотреть противно. Настоящий урод. Прическа кошмарная. Прошлое мерзкое. В общем, я ей не понравлюсь.

Я спрашиваю про того друга ее брата Тревора, может быть, даже любовника, теперь овдовевшего, — она собирается с ним увидеться на той неделе, как обещала?

— Я не знаю.

Может быть. Я с ним увижусь, если ты кое-что для меня сделаешь прямо сейчас.

Просто имей в виду, говорю я ей. Сейчас у тебя есть шанс помочь человеку, скрасить его одиночество. У тебя есть замечательный шанс подарить любовь и поддержку кому-то, кто очень нуждается в этой любви.

— На хрен любовь, — говорит она, и теперь ее голос звучит так же глухо, как мой. — Скажи что-нибудь, чтобы я завелась.

Я не понимаю, что она имеет в виду.

— Ты все понимаешь, — говорит она.

Бытие, глава третья, стих двенадцатый:

«… жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел».

Послушай, говорю я. Я здесь не один. Нас здесь много — добровольцев, готовых выслушать и помочь.

— Ну давай, — говорит она. — Оближи мне грудь.

Я говорю, что она злоупотребляет моим природным сочувствием к ближнему. Я говорю, что сейчас брошу трубку.

Я говорю: я уже вешаю трубку.

— Грубее, — говорит она. — Делай это грубее.