- «Ага!» - сказал Платоша, сломав прибор за тринадцать миллионов.
- Рублей? – уточнил осторожно Платоша.
Данил лишь фыркнул и отпил пива. Платон почесал в затылке.
- Все равно хочу потрогать. Обещаю, буду ковырять нежно. Может, какие недокументированные функции найду. На пару миллионов.
Теперь они хохотали все трое.
А надрались они все-таки крепко. Ну потому что Платоша. Хоть и без текилы. Молчун Лёнька травил байки и анекдоты, Платоша в стопятидесятый раз просил простить за ту эпопею на мальчишнике. А Данил… Данил молчал.
Отшучивался. Уверял, что все нормально. Алкоголь, вместо того, чтобы расслабить, наливал какой-то странной тяжестью голову. И – нет, не сосуды это так реагировали. Мысли были тяжелые.
И дома потом почему-то не хотелось спать. Данил прочитал отчет матери о том, как отец реагирует на назначенное ему консервативное лечение, поулыбался даже, но отвечать не стал – поздно. Зато время показалось самым подходящим, чтобы сварить себе кофе. И под крепкий кофе без сахара он позволил себе вспомнить.
Или заставил себя это сделать.
* * *Где была та начальная точка отсчета? Где тот день и час, с которого начался тот период в жизни Данила, о котором он предпочитал не вспоминать? Да его бы воля – он бы предпочел, чтобы его вообще не было, этого периода в жизни!
Самое яркое воспоминание – это ощущение выбитой из-под ног земли и выбитого из груди воздуха от слов Лили.
«Это я. И это тоже я».
В тот момент впервые в жизни – и больше таких эпизодов, слава богу, не было! – когда он не поверил.
Вот просто не поверил – и все. Потому что такого в жизни не может быть. Это невозможно. А когда все же понял, что это правда – захотелось заорать. Тупо, бездумно, просто орать. Иных реакций не представлялось. Он и заорал. Но, кажется, все-таки со словами.
- Зачем?!
- Потому что я тебя люблю.
Э, нет. Это вообще из области фантастики, об этом и сейчас вспоминать как-то… жутко. Не бывает любовь такой. Чтобы ради нее делали такое.
Нет, надо раньше. Вернуться раньше. Тут уже все сломалось.
Все начало ломаться когда? Когда он познакомился с Лилей? Если уж она его действительно… того… значит, с ее появлением в жизни Данила все и начало выворачиваться на какую-то иезуитскую изнанку. Интересно, когда это произошло? Данил закашлялся. Снова. И пошел варить еще кофе.
Нет, важно, не когда это произошло. А когда ее голову посетила эта безумная идея. Данил вдруг понял, что хотел бы это знать. Чисто из научно-исследовательского интереса.
