И выдал решение спустя два часа после того, как обладатель этого мозга уснул.
А теперь проснулся, с колотящимся сердцем, будто увидел во сне кошмар. Данил действительно увидел сон. Только ничего страшного в нем не было. Всего лишь руки. Женские руки, тонкие пальцы с ярким маникюром. Три ногтя красных, а на указательном и на среднем – затейливая абстракция в красно-желтых тонах.
Данил встал, включил свет, натянул джинсы и пошел на кухню. Курить.
Курил он редко. Иногда.
Вот и у меня сегодня то самое «иногда».
Нет, ну раз начал вспоминать - все вспоминай. А главное – руки. Вспоминать не хотелось. Но Данил буквально тащил, вытаскивал их из себя, до боли что-то раздирая внутри этими воспоминаниями. Тем более, о том дне он сегодня уже вспоминал. Но, оказывается, самое главное, ключевое событие того дня всплыло на свет только во сне. Но ведь оно ему не приснилось. Оно было на самом деле.
Он пил холодный кофе, курил и вспоминал. Тщательно, будто выполнял важную работу, минуту за минутой, слово за словом, шаг за шагом.
Это был тот день, когда Лера показала ему то злосчастное видео.
Вот тогда Данил поверил сразу в то, что это – правда. Потому что это могло быть правдой. Потому что Платоша и текила. И потому что алкогольная амнезия.
Впрочем, она, конечно, не стала оправданием. Данил почувствовал, как начинают гореть щеки – стоило только вспомнить, как Лера показала ему это видео. Такого жгучего чувства стыда он не испытывал никогда в жизни. И слова вспомнил, которые ему Лера говорила.
Их было немного, они были очень хлесткие и обидные, но Данил в тот момент был уверен, что заслужил их. Да он и сейчас так считал, правда, по иному поводу. Дураков, которые не умеют пить текилу, надо учить, и учить крепко, раз с первого раза не понимают. И нечего сваливать все на Платошу.
Заодно и Платошу вспомнил, как ловил его за шиворот - реально ж на колени собирался бухнуться, чтобы только убедить, что никаких шлюх не вызвал. Оказывается, прав был Платон. Как там у классика было – сами придут и сами предложат? Не по ситуации, так по сути верно.
А потом был разговор с матерью, просьба не сообщать отцу ничего – потому что перед отцом лицо сохранить надо обязательно! А потом, вишенкой на торте – встреча с Лилей.
Данил щелкнул кнопкой чайника. Хотелось горячего. И надо было занять руки.
Он смотрел, как дно и стеклянные стенки чайника медленно обрастают пузырьками.
В тот день они тоже курили и пили кофе. А еще смеялись.
