За ее реакцией на все происходящее.
Для нее их встреча была шоком. Для него, впрочем, тоже. Просто он успел с ним справиться. И теперь опережал Лилю на пару шагов. И это доставляло огромное удовольствие. Сам факт того, что теперь ситуацией владеет он. Он решает, что и как будет. А еще он видел, совершенно отчетливо видел, что у Лили есть к нему чувства. Раньше не замечал. Раньше, наверное, она их лучше прятала. Теперь-то смысл прятать? Если она сама в них призналась?"
"Как оказалось, манипулировать человеком, который испытывает к тебе чувство, - это очень приятно.
Мало что может сравниться по степени удовольствия с этим. Данил не испытывал ничего подобного раньше. Да он просто раньше никогда не оказывался в такой ситуации. Вот сидит рядом девушка, которая тебя любит. И к которой ты сам ничего не чувствуешь – да, была первоначальная симпатия, но она сгорела от того, что эта девушка натворила. И теперь, теперь она сделает все, что ты захочешь – Данил был в этом абсолютно уверен.
Эта уверенность опьянила его.
Уверенность и желание мести.
Он не знал точно, что от нее хочет. Наверное, это что-то древнее, первобытное. Потребность мужчины подчинить себе женщину старым как мир способом. Разумеется, Данил не хотел секса – у него после всей этой свистопляски с отменой свадьбы либидо ухнуло куда-то вниз. Нет, ему нужно было чувство власти и превосходства. Подчинить, подмять под себя. Унизить.
Возможно.
Но это все в мыслях. А снаружи он пытался быть милым. И это, похоже, у него в целом получалось.
Судя по тому, как на него смотрела Лилия. Ошарашенно. Явно ничего не понимая.
Прекрасно. Я в свое время тоже ни хрена не понимал, дорогая Лиличка.
После того, как они договорились о встрече, Данил вернулся к себе в номер. Зачем-то сходил в душ и тщательно вымылся. Так же тщательно выбрился, надел все, что нашел, чистое. Наведался все в тот же магазинчик, прекрасный оказался магазин, все необходимое в нем есть - и Дюма, и презервативы. Сервировал остатки коньяка и умыкнутое в буфете яблоко.
И принялся ждать.
И все-таки не этого он ждал.
Данил и сам не мог себе сказать, чего он тогда ждал. Что-то такое очень смутное и неопределённое крутилось в голове. Ну, соблазнить и склонить к близости. Без особых, скорее всего, усилий. Ну, поиметь. Желательно раком. Чтобы без поцелуев и лица не видеть. А потом окатить презрением. Сказать что-нибудь обидное. Или вообще выгнать. В общем, планы были какие-то настолько… киношные, что ли.
