Ого… Но рассмотреть Ксюша не успела – ее снова опрокинули на кровать.
В его прикосновениях так и не прорезалась грубость – даже когда его губы плотно обхватили сосок. Даже когда сжал зубами. Даже когда потом – пальцами. Все равно это было до спазма дыхания нежно. А еще оказалось, что длины Лёниных пальцев аккурат хватает, чтобы обхватить грудь пятого размера. Вот прямо идеально.
- Идеально… - прошептал Лёня, а потом, сжав напоследок, скользнул пальцами вниз. Добравшись до резинки чулка, умница Лёнечка Плик из приличной семьи технической интеллигенции очень грязно и матерно выругался.
И припал туда губами. Дальше все было словно в тумане, чулки и трусы куда-то делись, стыдливость ускользнула вместе с ним, оставив Ксюшу один на один нежными мягкими губами, наглыми беспринципным языком и быстрыми настойчивыми пальцами. И все это – в том самом месте, в котором…
От всплеска наслаждения подогнулись пальцы на ногах и снова выгнулась спина. Волна, еще волна, еще… И должна быть еще одна, но без этого тянущего ощущения пустоты внутри.
Пустоты без него.
А через миг была уже с ним. Он был внутри, он был снаружи, он был везде. Всхлипнув, Ксюша обняла Лёню за шею, прижимая к себе еще ближе, подтянула колени выше и уперлась ступнями в мужскую поясницу. И почувствовала, как там, внутри, все сокращается, словно втягивая его в себя еще дальше, еще глубже.
- Ксюшенька, не торопись…
- Хочу… больше… глубже…
Он что-то хрипло выдохнул – и, выгнув спину, зарылся лицом в ее грудь.
Поцеловал там. А потом – в губы. И начал двигаться.
Ну и кто говорил: «Не торопись»? Недолго пробыв медленными и размеренными, его движения стали частым и глубокими, а дыхание - шумным и даже надсадным.
- Давай… со мной… прошу…
Она тоже этого хотела. Выгнулась. Потерлась грудью о мужской торс. Под веками вспыхнули чередой фейерверки. Лёня приподнялся и поменял угол входа. А потом наклонился и втянул ее язык в свой рот. И тут их понесло обоих – сильно и стремительно.
И унесло далеко-далеко. И сладко-сладко.
* * *Он обнимал ее. Оказывается, длины Лёниных рук на все хватает. И шептал в висок.
- Маленькая моя…
Ксюше даже не хотелось спорить. В Лёниных руках она и правда чувствовала себя маленькой. Не в смысле возраста. А хрупкой девушкой рядом с сильным мужчиной. Такое странное и новое чувство. Они лежали и дышали. И молчали. А потом Ксюша поняла, что Леонид уснул. Она приподнялась на локте.
