Впрочем, он в этом добился успехов, поэтому… А вот и они!
В дверях ресторана показались Данил и Лера. Час пробил.
Дальнейшее я помню смутно. Я, кажется, весьма уверенно вела репетицию. Но внутри меня стучал метроном, отсчитывая интервалы времени. Сейчас? Сейчас?! Или вот сейчас? Или Ксюша забудет?!
Я уже не знала, чего хотела. Я просто измучилась. И хотела, чтобы все кончилось. Хоть как-то. Хоть в каком-то смысле.
У Данила пиликнул телефон.
- Даня, я же тебя просила! – страдальчески наморщила лоб Ольга Аркадьевна.
– Ну неужели вам с отцом нельзя хотя бы на час выключить телефон?!
- Срочный проект, мам, - Данил уже доставал телефон. – Я только проверю, что там ничего важного.
Я вдруг почувствовала, что это не проект. Точнее, не его проект. Это мой проект дал себя знать. Я впилась взглядом в лицо Данила, когда он посмотрел в свой телефон.
Знаете, о чем я в тот момент подумала? Что вот так, наверное, чувствуют себя люди, которые присутствуют при агонии близкого человека. Когда у тебя на руках, в твоем непосредственном присутствии уходит в мир иной дорогой тебе человек.
Данил смотрел в экран телефон. И в его лице что-то менялось. Что-то уходило из него. Нет, я клянусь, в его лице что-то умирало. И я была причиной и источником этой агонии.
Я.
О том, что происходит нечто страшное, никто сначала не понял. Ольга Аркадьевна что-то увлеченно рассказывала Олегу Анатольевичу, он скупо улыбался. Немногочисленные гости из числа самых приближенных, которых допустили до репетиции церемонии, негромко переговаривались.
Валерия… Валерия сидела рядом с Даней с отрешенным видом. А сам Даня… Даня в этот момент умирал. Я не могла больше смотреть на его лицо. Если бы сейчас передо мной, как в сказке, появился волшебный джин – я бы попросила его об одном. Отмотать время буквально на пять минут назад. Для того, чтобы выхватить телефон у Дани из рук – и убежать с ним. Или разбить. Плевать, что он обо мне подумает, что обо мне подумают все остальные. Потому что отправить эти видео Данилу было самой большой ошибкой в череде моих ошибок.
Фатальной.
На лицо Данила было невыносимо смотреть. Почему никто, кроме меня, не замечает, что с ним происходит?!"
"- Даня, вернись к нам! – раздался веселый голос Ольги Аркадьевны. Я вздрогнула. А Данил медленно поднял голову. Лицо его стало бледным до синевы, широко распахнутые глаза смотрели прямо перед собой и ,кажется, ничего перед собой не видели.
- Да, сейчас, мама, сейчас, - проговорил он хрипло.
