Увядание розы

Дорогая парижская шляпа с тончайшей вуалью-паутинкой оказалась испорченной. Пострадало и лицо Матильды.

И вот теперь известие о возможном уголовном преследовании. Нет, это безумие надо остановить. Все так несправедливо и жестоко! Никому и в голову не пришло пожалеть ее, Матильду, потерявшую любимого человека, с которым она действительно собиралась связать свою жизнь. Как она ненавидела окружающий мир, и как мир ненавидел ее! Но куда податься? Для выезда за границу нужен паспорт, стало быть, надо идти в полицию, чего не хотелось.

И тут Бархатова решила, что ей следует отправиться на богомолье по глухим монастырям. В сером невзрачном платке и простой одежде затеряться среди паломников, отдохнуть душой, собраться с мыслями. Она кликнула горничную. Когда девушка вошла, хозяйка оглядела ее с ног до головы и приказала принести свои неброские дешевые платья. Та исполнила просьбу, пребывая в глубоком недоумении. Оно еще больше усилилось, когда госпожа изволила облачиться в эти одежды и тотчас же преобразилась до неузнаваемости.

Спешно паковались дорожные сундуки и саквояжи. Оставалось последнее – навестить незабвенного Кирюшу. Матильда, будь ее воля, дневала бы и ночевала на могиле любимого мальчика. Но увы, родня похоронила его рядом со знаменитой матерью, на Новодевичьем кладбище, где всегда полно посетителей. К тому же она постоянно встречала на кладбище Веру Извекову и почему-то никогда самого Вениамина Александровича.

Сухо поклонившись, дамы выразительно посмотрели друг на друга. Предполагалось, что Бархатовой придется уйти первой. Однако Матильда медлила. Когда еще ей доведется посетить дорогую могилу?

Она вздохнула и произнесла:

– Просто удивительно, Вера Вениаминовна, что случай раз за разом сводит нас здесь!

– Что может быть удивительного в том, что я оплакиваю своего несчастного брата, погубленного вами! – холодно ответила Вера, смерив собеседницу надменным взором.

– Вы вправе думать, как вам угодно, и я не собираюсь оправдываться перед вами и вообще перед кем-либо еще! Для меня есть иной суд, и Господь, я верю, простит меня за мои страдания! Вам не понять меня! Мы из разных миров!

Матильда горячилась и сердилась сама на себя.