Увядание розы

И вы увидите, как все получится хорошо, естественно, без ложных сентиментов, – спокойно произнесла Горская, направляясь в сторону декораций, изображавших лесное убежище беглянки.

Сценарист тяжело вздохнул и покорился. Его угрюмый вид говорил о том, что он наступил на горло своей музе в угоду капризной примадонне. Потом долго и утомительно репетировали, ссорились, опять репетировали. Сняли несколько дублей, да, кажется, неудачных. Миронова устала и разочарованно отошла. Рутина синематографа, его изнанка повергли ее в уныние.

И как это на экране все получается таким захватывающим и интересным?

Оля нашла детей, принесла корзину с едой, расстелила скатерть и усадила их на траве, неподалеку от места съемок. Когда пикник на природе подходил к концу, из кустов вынырнул ассистент режиссера и, задыхаясь, произнес:

– А в чем дело? – удивилась Оля.

– Господин Огарков, наш режиссер, срочно вас, барышня, требуют!

– Пойдемте, пойдемте, вот тут мадемуазель Вера за братьями присмотрит. – И он почти силком потащил Олю за собой.

– Куда вы подевались? – прокричал режиссер. – Мне нужна одна девица, вот там, на заднем плане, ваша физиономия вполне подойдет. Ступайте, пусть вам переменят прическу!

Оля остолбенела. Она тоже будет сниматься в кино, ее лицо появится на экране, да еще рядом с самой Горской! О таком счастье она и мечтать не могла! Поэтому девушка решила не обращать внимания на бесцеремонность Огаркова. Быть может, у них тут так принято? В наскоро сколоченной дощатой гримерной ей быстро сделали какую-то невообразимую прическу, прилепили нелепую шляпку.

Затем измазали лицо противным жирным гримом, отчего оно стало смуглым и блестящим. Оля с ужасом глядела на себя и не узнавала свое отражение. Когда она появилась на съемочной площадке, Горская, которая сидела на раскладном стуле и устало обмахивала себя веером, увидев ее, расхохоталась.

– Что мне теперь делать? – робко спросила новая артистка.

– Вам ничего особенного делать не надо, – сказал Огарков. – Стойте вон там, а когда Тамара Георгиевна пройдет мимо, улыбнитесь, поклонитесь слегка и смотрите ей вслед.

Все ли понятно?

Чего уж тут не понять? Оля старательно улыбалась Горской раз пять или шесть, сколько сделали дублей, она не поняла.

Сама себе девушка показалась просто неотразимой в первой и последней роли. Потом, сидя в зале синематографа на Невском проспекте, она с нетерпением ждала этих кадров. И когда наконец узрела себя, то в первый миг даже не узнала.