Увядание розы

Он отвернулся к окну, чтобы Оля не видела, что к его глазам подступили слезы обиды и горечи.

– Стало быть, вы отказываетесь от поездки, сударь? – с нажимом спросила девушка.

– Я понимаю, что для меня значит этот отказ, и все же я не поеду! Благодарю за приглашение! – Он сухо кивнул и быстро вышел вон.

В дверях он столкнулся с горничной, которая несла молодым людям поднос с чаем, вином и закуской. Та едва успела отскочить, так что посуда чудом не полетела на пол.

– Не до чая, милая! – с отчаянием произнес Борис.

Горничная поставила угощение перед барышней и поспешила за дверь. Выражение лица молодой хозяйки не предвещало ничего хорошего. Оля сидела неподвижно и не могла поверить, что верный раб взбунтовался. Горская оказалась права, он интересный человек!

Ссора с Борисом оставила тягостное впечатление. В первый момент Миронова хотела бежать за ним, просить прощения, мириться. Ее грызли совесть и раскаяние.

Однако Оля не выполнила своего намерения ни завтра, ни через день.

Потом пыл раскаяния и вовсе пропал. Тем более что ее ум уже был занят другими переживаниями. Осенью на экраны вышел долгожданный фильм, в съемках которого она участвовала. В Петербурге у касс синематографов творилось нечто невообразимое.

Публика штурмом брала кинозалы. После просмотра дамы выходили, комкая заплаканные носовые платочки. Их спутники качали головами: «Да! Хороша! Черт побери, как хороша!»

Торговцы бойко наживались на больших выразительных портретах всеобщей любимицы.

Газетчики наперебой печатали интервью с актрисой. Правда, чаще выдуманные.

Горская не появлялась на публике и не встречалась с газетчиками. Съемки в этом фильме были ее последней работой. В театре она совсем не выступала, и прежние поклонники отчаялись увидеть свою любимицу на сцене, услышать чарующий голос.

Жестокая болезнь терзала ее неотступно.

Теперь перед тем, как показаться постороннему взгляду, Тамаре Георгиевне часами приходилось просиживать перед зеркалом. Оля теперь частенько заставала свою обожаемую небожительницу за этим невеселым занятием.

И всякий раз подавляла отчаяние и страх, наблюдая, как через слои румян и пудры неумолимо проступают признаки скорой кончины.

К зиме Горской стало совсем плохо, Как-то однажды Оля увидела огромный старый рыдван, из которого под грозные окрики хозяйки прислуга споро выгружала поклажу. Агриппина Марковна переселилась к дочери, чтобы за домом был догляд, как она выразилась.