Увядание розы

Говорил, что и меня надобно в титрах указать как полноправного участника творческого процесса.

А как же любовные сцены? – полюбопытствовала Оля, подавив невольную улыбку.

– Вот, вот! Именно их-то я и боялась более всего! Я же не глупая, знаю, что актеры целуются понарошку. Только с моей-то Тамарочкой каждый хотел облобызаться по-настоящему! А, вам смешно! – Старуха покачала головой. – Да и мне теперь смешны мои прежние страхи! Вон какую беду бояться надо!

Замолчали. Комната тонула во мраке ночи, лампу прикрутили, она едва мерцала.

Агриппина Марковна поежилась и спрятала костлявые руки в широких рукавах платья. В квартире было тепло, но внутренний холод охватил и Олю. Однако она не смела пошевелиться и спугнуть воспоминания старой женщины. Ведь Горская никогда не рассказывала Оле о своем прошлом, о девичестве, о романе с Извековым. А именно это ужасно интересовало девушку.

– Знаю, знаю, о чем спросить хотите!

Как состоялось знакомство Тамары и Вениамина? В театре все и произошло.

Он тогда подвизался в написании пьес, да вроде как неудачно. А Тамарочка, добрая душа, давайте, говорит, вместе посмотрим, может, я смог)7 вам помочь. И дело пошло! И как хорошо получилось, просто удивительно!

Правда, с той поры драматургию он забросил, на романы переключился. Зато стал к нам частенько захаживать. А у нас тогда от женихов отбоя не было! Двери не закрывались, букеты цветов и корзины не знали, куда ставить, хоть цветочный магазин открывай! И какие, я вам скажу, женихи!

Агриппина Марковна перечислила с десяток известнейших и богатейших фамилий, Миронова, пораженная, ахнула.

– Вот именно что! И после таких-то женихов выйти за эдакого… – Она осеклась. – Неприглядный он тогда был, невзрачный. Ни стати, ни взора, ни живости в речах. Про капитал я и не говорю!

– Но, вероятно, уже тогда был виден его талант? – робко предположила слушательница.

– Наверное, – вздохнула старая женщина, – иначе что же в нем нашла моя Тамара? Но только через какое-то время замечаю я, что она ни на кого не глядит, замкнулась в себе, а как придет Извеков – вся встрепенется, засветится.

Сядут где-нибудь в уголке и воркуют. Чувствую, дело плохо. Так и есть, посватался! Я говорю дочери: «Он тебя ростом ниже, и красоты в нем нет никакой, совершенный заморыш, и денег нет, гол как сокол!» Она мне отвечает: «Это не важно, мама.