Увидеть лицо

Так Костя или Леша? Тебя не удивляет, что ты не вспоминала о нем раньше? Есть ли он у тебя на самом деле? Есть ли на самом деле все твое счастье? Все так идеально складывается… как эта подвеска, но не бывает ничего идеального!.. Как бы тебе хотелось.

Но так было бы намного проще.

Тряхнув головой, она подбежала к стулу и потащила его, царапая ножками паркет, туда, где пела подвеска. По щекам ползли злые слезы. Сердце теперь колотилось испуганно и почти умоляюще, словно упрашивая ее ничего больше не делать.

Это самоубийство, самоубийство… и убьешь ты не только себя и их — ты убьешь нечто большее, чего не простить… и не исправить.

Алина поставила стул и уже собралась было влезть на него, когда дверь в ее комнату распахнулась, и ввалились Олег с Виталием.

— Представляешь, половина ламп перегорела! — сообщил Олег прямо с порога. Его голос был таким же взъерошенным, как и его волосы. — Черт знает что творится в этом поганом доме!

— Они не перегорели, — Алина влезла на стул. — Они просто перестали работать. Их больше некому представлять.

— При чем тут Света? Разве она вешала здесь эти лампы и тянула проводку?! — Олег зло хлопнул ладонью по дверце шкафа так, что тот пошатнулся. — Алька, да объясни ты толком, что происходит! У меня голова разламывается от твоих заморочек!

— Не понимаешь пока, — кисло констатировала Алина, сама еще до конца не понимая. — Тогда насчет ламп я объясню тебе, когда мы придем в комнату Светы, но пока что вы в моей комнате, поэтому объяснять буду про себя.

— Какая симпатичная штучка! — сказал Олег со злым восхищением, оглядывая подвеску. Алина, стоя на стуле, кивнула.

— Я тоже так думаю. Я так хотела себе в детстве именно такую. Я желала получить ее, наверное, так же, как Борис желал получить свои часы, свой маленький Реймский собор.

Она отвернулась, встала на цыпочки, схватила подвеску чуть выше сферы, сделанной из матового зеленого стекла, за цепочку и дернула изо всех сил.

— Да ты что творишь?!

Цепочка лопнула с печальным звоном, и суматошно задребезжавшая, чуть не рассыпавшаяся на отдельные цветочки и стебельки подвеска осталась у Алины в руке. Судорожно дергаясь, она пыталась продолжать вращаться, но диаметр ее был слишком большим, тело Алины мешало ей, и движения подвески напоминали судорожно бьющуюся в сетях яркую птичку.