Увидеть лицо

Я ничего вам не скажу! Я не сказала этого даже единственному человеку, которому доверяю безгранично — я не сказала этого своей матери! Вы пытались применить ко мне силу, так теперь не жалуйтесь!

— Аля, мы просто… — начал было Олег, но Алина, чуть оскалившись, повела рукой, и меч с издевательским свистом полоснул воздух.

— Назад! Вместо того, чтобы выбивать из меня признания, вам следовало бы довести все размышления до конца! То, о чем мы говорили, пока не… Есть коечто… ничуть не лучше убийств… может, и хуже…

— Что может быть хуже?! — пальцы Марины торопливо ощупывали голову, перебирали волосы — не срезаны ли еще пряди? — Гадюка! В этом доме…

— Вы сами создали этот дом, идиоты! — рявкнула Алина и, развернувшись, прыгнула к двери, Виталий метнулся ей наперерез, и взлетевший меч со звоном выбил искры из подставленного стального стержня торшера.

Кристина, сжавшаяся в углу, завизжала и закрыла лицо ладонями, Алексей же, напротив, убрал руку от лица. Его нос и подбородок были залиты кровью. Жора кинулся было к дерущимся, но Виталий, краем глаза уловив движение, заорал:

Жора остановился, недоуменно моргая и пытаясь понять смысл брошенных Алиной слов. Алексей тоже рванулся вперед, жаждая отомстить за в очередной раз испорченную внешность, но Жора поймал его за плечо и толкнул назад.

— Не надо. Елки, и где она только так научилась?! Никогда бы не подумал…

Алина пыталась пробиться к двери с почти маниакальным упорством. Левое плечо болезненно пульсировало, глаза застилала алая пелена, но правая рука хорошо знала, что ей делать, ее движения опережали секунды, острие меча ткало в воздухе немыслимые узоры, и Виталий едва успевал отбивать выпады, а времени, чтобы придумать что-то свое, замысловатое, и вовсе не оставалось.

В какойто момент она даже начала теснить его, он вжался спиной в косяк, но тут же метнулся в сторону, а меч полоснул по дереву, выбив щепки, в том месте, где за доли секунды до того была его голова. По лицу Виталия растеклось неподдельное изумление.

— Испугался? — Алина усмехнулась — вроде бы снисходительно, но в усмешке было что-то жалкое, почти умоляющее, а пальцы левой руки уже проворно крутили ручку замка. — Я же сказала — не лезть ко мне!

Она рванула на себя дверь и выскочила в коридор. Виталий отшвырнул торшер, с грохотом ударившийся о шкаф, и метнулся следом, прокричав на ходу:

— Из комнаты никому не выходить!

— Как же! Я этой бляди матку вырежу!.. сука драная!..