Увидеть лицо

Тогда он попытался загнать Жору в угол веером ножевых ударов, но Вершинин вполне профессионально перевел защиту в наступление, сам сделал несколько выпадов, после чего попытался среди серии обманных атак, работая обеими руками, нанести удар в печень, но стилет лишь впустую пропорол воздух. В конце концов они удовлетворились тем, что почти одновременно обезоружили друг друга, после чего на некоторое время застыли на метровом расстоянии. Оба взмокли и тяжело дышали. У Жоры было прилично распорото плечо, у Виталия по правому боку тянулся длинный, но неглубокий порез.

Он поискал глазами нож, но не нашел его. Быстро обмахнул ладонью вспотевшее лицо, с тревогой чувствуя, что повязка на плече снова пропиталась кровью. К кончикам пальцев стремительно бежали теплые щекочущие струйки. ЖораЛешка взглянул на красное пятно, быстро расплывавшееся по светлосерой шерсти свитера, и ехидно ухмыльнулся.

— Еще не устал, Воробьев? Может, хватит? Тебе не выиграть.

— Ничья тоже сойдет! — хрипло ответил Виталий, резко бросаясь вперед.

На этот раз было намного тяжелее, и не только потому, что Лешка пустил в ход все свои навыки и был в гораздо лучшей форме, чем Виталий, но и потому, что на этот раз он решил не останавливаться только на Жоре. Это было куда как хуже ударов и блокировок, постоянного просчитывания движений нападения и защиты. Он бил в лицо Жоры, но оно вдруг превращалось в лицо Марины, распахивавшей навстречу его руке свои аметистовые глаза. Он хватал ее за длинные волосы, но они вдруг мгновенно втягивались обратно в череп, превращаясь в жесткую прическу Олега.

Он зажимал в захват его загорелую шею, но это вдруг оказывалась тонкая шея Светланы, взвизгивавшей Светланиным голосом. Он швырял ее на пол, и она уже оказывалась Борисом, негодующе скривившем свое утонченное лицо, который тут же вскакивал и, увернувшись от новой атаки, уже становился Ольгой, насмешливо вздернувшей тонкие бровиусики. Он выворачивал ей руку, а суставы хрустели у Петра, ревевшего неожиданным басом. Он наносил удар Петру, но попадал в обнаженный живот Алины, чей крик полосовал не хуже ножа. И Алина, улучив момент и яростно сверкая глазами, в которых плескались чужие эмоции, ударяла, и удар он получал уже от Алексея. Знакомые лица мелькали перед ним сумасшедшей каруселью, и он с трудом заставлял себя не останавливать удар, удушал снова и снова всплескивавшуюся уверенность, что сейчас свернет шею любимой, нанесет сокрушающий удар Олегу или Жоре, сломает руку Свете.