А потом отправилась в поликлинику… заняла очередь, а потом прожила четыре восхитительных и жутких дня?
задремала на пятнадцать минут, чтобы проснуться самым несчастным человеком в мире.
Неужели это действительно был всего лишь сон? Сон, в котором ее убили…
Может, лучше б и убили там, такой… чем просыпаться в этой жизни! Лучше бы она была сном!
В вестибюле толпились люди — в осеннюю пору поликлиники, как правило, становятся особенно обитаемыми. От окошка регистратуры тянулся длинный хвост очереди, чихающий, кашляющий и ругающийся — в основном, пронзительными старушечьими голосами.
Хвост поменьше вырастал из стеклянной аптечной будки, состоявшиеся и потенциальные больные курсировали между лестницей и тяжелыми двустворчатыми дверьми, а среди них крутилась нянечка, пытаясь изгнать проскользнувшую внутрь облезлую дворнягу. Дворняга издевательски тявкала, цокая когтями по цементному полу, нянечка простуженно ругалась. Где-то в очереди голосил ребенок.
Вестибюль заполнял цветистый аромат лекарств, смесей туалетной воды и духов, хлорки, псины и табака. кто-то наступил Алине на ногу и, не заметив этого, пошел дальше. Привычная, до боли знакомая реальность.
Состоятельная владелица ресторана… Приснится же такое! Состоятельная, ага — новые сапоги купить не на что! Эх, если бы сбылась моя мечта!..
Только дело сейчас вовсе не в этом. Не в этом!
Перед обшарпанным трюмо причесывались и надевали шапочки и беретики несколько женщин.
Она подождала, пока одна из зеркальных створок освободится, и подошла к ней, вытаскивая из сумочки расческу. Внимательно посмотрела на свое отражение. Светлокаштановые волосы средней длины, чуть вьющиеся на концах, сейчас тусклые от холода. Правильные, но не оченьто выразительные черты лица. Кожа бледная, нос чуть распух и облез от насморка. Темные брови, темные ресницы. Зеленоватокарие глаза. Небольшие тени в подглазьях.
Фигура скрыта черным пальто, но онато знает ее — ни худая, ни толстая. Обычная. Вся насквозь обычная. Незапоминающаяся. Некоторые мужчины считали ее симпатичной, но большинство людей, как правило, редко узнавали ее при повторной встрече. "Ничего", — характеризовала ее внешность Женька. Тамила была в своем суждении более точна, раз и навсегда сказав: "Ничего особенного. Стандартная волжанская мышь!"
Во сне она выглядела иначе.
