Увидеть лицо

Речь была хороша, только вначале следовало написать завещание, потому что сейчас, похоже, ее попросту убьют. Ну, вырвалось. Бывает. Раньше, правда, почему-то не бывало.

Неминуемый взрыв отодвинул приход нового клиента, и Тамила, погрозив Алине взглядом, словно тяжеловесным кулаком, отправилась за стойку. Ленка подтолкнула Алину локтем.

— Что на тебя нашло? Кстати, — она подняла указательный палец, — есть чудесное антистрессовое средство…

Алина посмотрела на нее умирающим взглядом. Лена запнулась, потом принялась с увлечением рассказывать о своем новом ухажере, и похоронная тоска в обращенных на нее зеленоватокарих глазах сменилась слабым интересом.

Тамила тем временем выжидающе смотрела на клиента, рассеянно разглядывающего уставленные бутылками зеркальные полки, потом, не выдержав спросила приветливым тоном палача, демонстрирующего узнику разнообразные орудия пыток.

— Что вам предложить?

— Двести водки, — тусклым голосом ответил клиент — сравнительно молодой мужчина с худым печальным лицом и пустыми глазами, облаченный в потертый плащ не первой свежести.

Он стоял, слегка покосившись на один бок и покачивая головой. — Вон той.

Тамила подозрительно посмотрела на него, потом протянула руку за бутылкой, одновременно назвав цену. Мужчина задумался, потом полез в карман плаща и аккуратно выложил на барную стойку засохший тополиный лист. Несколько секунд он и Тамила молча рассматривали его, после чего барменша мрачно осведомилась:

— Вот, — пояснил человек в плаще, тыча в лист указательным пальцем.

— Что вот?! Я гербарий не собираю! Деньги давайте!

— Вот, — повторил мужчина сухим голосом, снова указывая на тополиный листик. — Двести вон той водки.

— Так, до свидания! — Тамила с грохотом вернула бутылку на место. На лице человека появилось тупое негодование.

— Мужчина! — металлическим голосом произнесла Тамила, казалось, сразу ставшая на добрый деся-ток сантиметров выше. — Уходите! Здесь наливают только за деньги! Рубли, доллары, евро! Андестенд?! До свидания!

Считая разговор оконченным, она развернулась и вышла из-за стойки, и в тот же момент человек, до сих пор напоминавший марионетку, повисшую на пальцах задремавшего кукольника, вдруг ожил и метнулся вперед.

Его левая рука ударила взвизгнувшую Тамилу в плечо и припечатала ее к стене, обрушив полку с экспозицией старых фонарей и керосиновых ламп, в то время как правая нырнула куда-то за полу плаща. И едва это движение началось, как Алина вскочила, с грохотом опрокинув стул.