Вместо того чтобы броситься на меня, он стоял и смотрел. Как исполинских размеров дворняга, которую выгнали за порог.
— И как помочь тебе, — зачем-то добавила я.
Ко мне потянулась ладонь. Минотавр погладил по голове, едва касаясь волос. Мы стояли очень близко, разделенные лишь холстом. Это ловушка! Я дернулась, готовая сопротивляться и недоумевая, сработает ли во сне непробиваемая защита Конвея.
Но минотавр исчез. Разразилась другая напасть. Вокруг меня под покрывалами задрожали картины. Ближайшая, за которой и прятался демон (или не демон?), откинула драпировку.
Я увидела тот же сюжет с девушкой, уходящей в море, что и в спальне герцога, но в живом варианте — волны гремели, а чайки орали.
Блондинка с картины обернулась ко мне:
— Он не твой. И никогда твоим не будет.
Вряд ли она имела в виду минотавра.
Картины, закутанные в ткань, как в саван, приближались, сбиваясь в полукруг и бормоча что-то угрожающее. А что если проснуться не получится?
— Джейн, очнись, Джейн! Иначе пойдут нехорошие слухи, мол, я замучил тебя за день.
Никто не будет вдаваться в подробности, что ты провела в доме целых пять.
Глава 55
С трудом разлепила глаза и первым делом схватилась за завязки сорочки под горлом. На месте. Значит, Конвей вряд ли видел метку на груди. Зато он внимательно наблюдал за моей реакцией из-под опущенных ресниц. Невероятно густых.
— Все в порядке, милая?
Он взял мою ладонь и поднес кончики пальцев к губам. Я даже не попыталась выдернуть их. Пальцы немного дрожали.
Все последние ночи я спала без перчаток.
На улицу надевала пару из скрюса, а в доме носила сшитые из лея, — и, о чудо, аллергию удалось блокировать. Шрам тоже вел себя сносно. Я обрабатывала свежий рубец, как всегда.
После каждого осмотра пыталась убедить себя, что он заживает, но до этого было еще далеко.
— Что-то случилось?… Лорд Сноу.
Последнее добавила, чтобы немного привести себя в чувство. Сначала минотавры,прячущиеся в холстах, потом — говорящие картины; после такого и нежности герцога будут восприниматься как данность.
Мэр поморщился, но губы убрал только через минуту. Как будто он тоже не хотел возвращаться к действительности.
— Аманита. Вас пытались опоить, леди Джейн... Погиб Люк, до смерти перепугалась Роза, а вы спите сном счастливого младенца, хотя уже полдень… Я сам вернулся под утро. Зашел к вам. Абсолютно спокойный сон. Все было хорошо. Не ложился, — как-то не до того, почитал донесения сопровождавших вас вчера лакеев — и уехал в управу.
