Узел

В этом моего мужа трудно переломить. Никита считает, что отец его предал. Продал. Что греха таить, я тоже так считаю. После нападения думала, Валерий Николаевич Дёмку в порошок сотрет, а он с ним договорился. Все, за что Леднёв боролся, было оценено в несколько тысяч долларов."

"Погода не подвела. С утра прошел легкий дождик, который прибил пыль и освежил листву, а сейчас вовсю светит солнце. Пока Таисия занимается последними приготовлениями перед грандиозным застольем, мы набираем воду в ведра, чтобы поставить цветы.

Ник уносит последнее, а я остаюсь в ванной, чтобы поправить макияж. На мне нарядное платье, но не такое, чтобы чувствовать себя неповоротливой куклой. В нем я могу легко и по лестнице взбежать, и в пляс пуститься.

— Леднёва, — зовет меня муж.

Я столько раз примеряла его фамилию, но пока еще не привыкла к ней. Никита обнимает меня со спины, я пытаюсь накрасить губы, но понимаю, что это невозможно. Он трогает мои волосы, целует в висок. Этого достаточно, чтобы вспыхнуть горячим желанием.

Особенно сегодня.

— Гости ждут, — напоминаю неохотно.

— Подождут.

— Ты серьезно? Сейчас?

— Неужели ты не чувствуешь, насколько я серьезен?

— О, да. Чувствую. — Некоторая запретность еще больше распаляет. Чем чаще повторяю себе, что пора спускаться вниз, тем больше хочется задержаться.

— Настя, роди мне ребенка. — Неожиданные слова Никиты буквально выбивают из меня дух.

— Никита, подожди…

— Я хочу свою жену. Прямо сейчас.

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Я не смогу родить.

У меня вряд ли получится. Прости, что не сказала сразу.

После того разговора мы к этой тем больше не возвращались, и я до сих пор не сказала, что не могу забеременеть.

— Совсем без шансов?

— Шанс есть, но он ничтожно мал. Такой, что не хочу зря тебя обнадеживать.

— Но мы же можем попробовать? — спокойно спрашивает он.

— Можем.

— Вот и прекрасно. — Ник притискивает меня к двери и задирает на мне платье.

— Может быть, для первой попытки мы найдем более цивилизованное место?

— Согласен.

 — Отпускает меня, я поправляю платье, теперь еще больше уверившись, что с нарядом не прогадала.

Мы пробираемся в одну из спален и заваливаемся на кровать. Я расстегиваю на нем ремень, он стягивает с меня белье. Обхватываю его ногами, и время останавливается.

— Ты бесстыдник, — выдыхаю, двигаясь с ним в одном ритме.

— Нет, всего лишь жертва твоей красоты. Я хочу веселиться, а не думать весь вечер только о том, как снять с тебя трусы.