Узел

Отличное увлечение, но мелкие детали валяются и на столе, и под столом, и даже в кровати под подушкой.

— Ты мне сама сказала, что все выбросишь!

— Сказала, но ничего не трогала. Мы же договорились, что ты сам с этим разберешься.

— Я же просил! Моя мама никогда бы так не сделала! — зло бросает он, а я ошеломленно замолкаю, не зная, что ответить.

Никита молча уводит мальчишку в детскую. Макс плачет, уверенный, что игрушку выбросили, папа ходит по квартире, заглядывая во все углы. Через несколько минут все выглядит так, словно мы снова затеяли ремонт.

— Макс! — Аринка замирает на пороге, пряча руку за спиной. — Ты дурак! На свое чудовище! Это у тебя чудовище, а моя кукла красивая! — кричит она, кидает на пол монстрика, и упавшая игрушка разлетается на отдельные детальки.

— Вот и нашелся монстр, — вздыхаю я.

Никита интересуется ужином. Обещая разогреть, иду на кухню, оставляя отца и сына наедине.

— Не плачь, — шепчет Ариша и берет меня за руку.

Я не плачу. Но откуда она знает, что мне хочется разреветься?

— Это ты взяла его игрушку? Зачем?

Ариша медлит, не решаясь признаваться, но все-таки говорит:

— Хотела, чтобы он тоже поплакал и не обзывался на мою куклу.

— Вот видишь. Ты хотела насолить ему, а поругал он меня.

— Я ничего не солила.

— Так говорят. Насолить. Сделать плохо.

Малышка мотает головой:

— Я не хотела, чтобы он ругался на тебя.

— Я знаю. Просто, когда следующий раз ты захочешь проучить брата, сначала посоветуйся со мной.

Ариша снова кивает головой и уходит к себе.

Разогретый ужин снова остыл, а Никиты все нет. Беседует с Максом. Не знаю уж, даст ли это свои плоды, у меня в голове вообще нет мыслей, не могу прийти в себя после его слов. Значит, я ему не мама. Возможно, он никогда меня не примет. Он помнит свою родную мать, и она для него единственная.

Стоя в раздумьях у окна и вытирая слезы, которые все-таки прорвались сквозь мое железобетонное самообладание, вдруг четко ощущаю чье-то присутствие.

— Прости, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть, — наконец говорит он.

— Я не обижаюсь. Я немного расстроена, но не обижаюсь. — Крепко обнимаю его, и Макс, босой, уже одетый в пижаму, ответно прижимается ко мне, задерживаясь в объятиях чуть дольше, чем обычно.

Может, я ему не настоящая мама.