Узел

Я не успеваю ничего ответить по этому поводу, к нам заглядывает Славка:

— Тая, какой галстук надеть? Этот или этот?

— Тот, что в правой руке, — не оборачиваясь, отвечает она.

Это для меня Григорьева-Яковлева — Тося, а муж любовно зовет ее «Тая».

— Ты даже не посмотрела!

Тая поворачивается и по-женски придирчивым взглядом смотрит на галстуки.

— Я же сказала: тот, что в правой руке!

— Что случилось? — интересуется Славка, замечая настроение жены.

— Наську на секс уговариваю.

— Серьезно? — любопытствует он.

— Не радуйся, не с нами!

— Тьфу, блин, а я уже подумал, что мечта моя сбудется.

Наськину грудь тисну, — как будто разочаровывается и уходит.

— Мечта?! — восклицаю я. — Слава, вернись! Иди сюда, на — потрогай! Мечты же обязательно должны сбываться!

— А можно? — снова заглядывает он.

— Конечно, можно!

Славик будто раздумывает, сведя в одну линию густые брови, а мы с Тоськой падаем со смеху.

— Нет. Ты сейчас отнимешь у меня мечту. О чем я тогда мечтать буду?

Я хохочу. Тося тоже.

— Яковлев! — кричит она.

 — Это что за страдания по сиськам? Говорила же тебе, дай денег, и будет у нас новая грудь! Сделаем еще лучше, чем у Климовой.

— Нет!

— Яковлев, ну дай денег на новые титьки!

— Нет!

— Жмотяра!

Яковлев тоже басовито хохочет откуда-то из прихожей.

— Подожди, я их провожу и поговорим спокойно.

Таисия ставит свой бокал на маленький столик из спила дерева и на некоторое время оставляет меня одну. Я жду, пока она проводит мужа и дочь. Слава должен отвезти Иринку к своим родителям на выходные.

У самого же наметилась какая-то встреча с друзьями, а Тося, как обычно, участвовать в этом отказалась. Она давно не напрягается, что муж ходит куда-то без нее.

— И что? — снова спрашивает Григорьева-Яковлева, вернувшись ко мне с двумя чашками крепкого кофе.

Вино мы допьем позже, после кофе. У нас с Тоськой свои привычки, и нам все равно, даже если кому-то наши вкусы покажутся дикостью.

— И ничего, — повторяю я.

— Неужели Леднёв потерял квалификацию? Он же олимпийский чемпион по укладыванию Климовой в постель.

— Угу, можно сказать, единственный призер, — стараюсь перевести все в шутку, но почему-то у меня начинают гореть щеки. Огонь распаляет меня изнутри, и мне это не нравится. Мне не нужна буря. У меня есть мой якорь. Филипп. Он мое спокойствие, мое постоянство, моя уверенность. Мне не нужна буря…

— Вообще ничего? Никак? Даже не поцеловались?

— Поцеловались. При встрече.

— А-а-а, ну слава богу, а то ты меня прям напугала. Все. Прощай, Филя.