Ужин с папочкой (ЛП)

Он укладывает меня на диван и откидывается назад. Я уже собираюсь приподняться на локтях, чтобы получше рассмотреть его член, как вдруг он опускается между моих ног.

— Бард? — спрашиваю я, моя киска болит.

— Ш-ш-ш..., — говорит он. — Поблагодаришь меня позже.

Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, он тянется к коробке на столе и извлекает оттуда упаковку чего-то длинного и тонкого, а затем разрывает ее зубами.

Это розовая секс-игрушка.

— Но я уже расслаблена и мокрая.

— Доверься, малышка, — говорит он.

Я откидываюсь на диван, раздвинув ноги насколько могу, и стараюсь не извиваться, пока Бард заполняет меня чем-то силиконовым. Она примерно равна большому пальцу человека, но в два раза длиннее, содержит три толстых выступающих бугорка.

Пока мышцы моей киски не сомкнулись вокруг игрушки, ничего особенного не происходит, Бард щелкает выключателем.

Внутри жужжит крошечный моторчик, сопровождаемый приятной вибрацией.

— Ох, — шепчу я, мой голос задыхается.

— Расслабься, — говорит он. — Эта игрушка называется «растяжка-влагалища». С ее помощью ты отлично примешь мой член.

У меня никогда не было ничего похожего. Игрушка вибрирует и надувается, еще и пытает меня. Мой клитор подрагивает в такт крошечным вибрациям, и каждый раз, когда моя киска смыкается вокруг игрушки, она начинает толкаться обратно.

Бард объясняет, что растяжка содержит технологию искусственного интеллекта, которая чувствует кровоток и мышечное напряжение, поэтому она может регулировать скорость и ширину расширения, чтобы дать телу возможность адаптироваться.

К тому времени, когда он достигает размера банана, один из шарниров раздувается и надавливает на мою точку джи.

Мои глаза расширяются.

— Хорошая девочка, — Бард поглаживает мой клитор прерывистыми движениями, удерживая меня на восхитительной пропасти.

Он продолжает шептать слова поощрения, в то время как устройство расширяется, пока не становится больше, чем огурец. Огурец, внутри которого три вибрирующих апельсина.

Тяжело дыша, я откидываю голову назад и стону. Неужели Бард такой большой? Он никогда не позволял мне прикасаться к его члену надолго, и все, что мне удалось увидеть, — это толстая головка.