Узы крови

Элизабет взглянула на него:

– Почему ты мне не говорил об этом?

Он замялся, но затем, казалось, приняв какое-то решение, продолжал:

– Я ни с кем не решался говорить об этом. В течение последнего года кто-то целенаправленно и упорно саботировал «Роффа и сыновей». Делалось это весьма хитроумно и на поверку выглядело как цепь случайных инцидентов. Но мне показалось, что за всем этим просматривается определенная система, и я поделился своими соображениями с Сэмом, и он решил нанять частного сыщика для проведения независимого расследования.

Элизабет знала, что последует за этими словами, и одновременно с чувством невероятного облегчения к ней пришло чувство глубокой вины перед Рисом. Оказывается, ему все было известно о тайном отчете. Ей надо было сразу ему все рассказать, а не таиться.

Рис повернулся к Максу:

– Сэму был предоставлен отчет о расследовании, который подтвердил мои подозрения. Он попросил меня приехать в Шамони, чтобы обсудить план действий. Я поехал. Мы решили, что, пока не найдем виновника, будем все держать в тайне, – в его голос закралась горечь, – однако кому-то, очевидно, что-то стало известно об этом.

– Он попал ко мне, – сказала Элизабет.

Рис вопросительно посмотрел на нее.

– Он был среди личных вещей Сэма, – ответила она на его немой вопрос, затем сказала, обращаясь к Максу: – В отчете утверждается, что этот «кто-то» являлся одним из директоров Совета «Роффа и сыновей».

– Затем, миссис Уильямз, – пояснил Макс, – чтобы спровоцировать панику, которая заставит банки затребовать обратно свои кредиты. Тем самым они хотели заставить вашего отца решиться на свободную продажу акций. Тот, кто стоит за всем этим, пока так и не достиг желаемого результата. И потому ваша жизнь все еще находится в опасности.

– Тогда необходимо, чтобы полиция охраняла ее днем и ночью, – потребовал Рис.

Макс захлопал глазами и ровным голосом сказал:

– На вашем месте я не стал бы так беспокоиться, господин Уильямз. С тех пор как она вышла за вас замуж, полиция не спускает с нее глаз.

Глава 47

Берлин

Понедельник, 1 декабря – 10.00

Боль была невыносимой, и в течение месяца он стойко переносил ее. Доктор оставил ему какие-то таблетки, но Вальтер боялся их принимать.