Неожиданно из темноты что-то прыгнуло прямо на нее, и когда она уже было открыла рот, чтобы закричать, сообразила, что это тень от качающегося под неистовым напором ветра дерева. Сердце ее так бешено колотилось в груди, что Рис, несомненно, должен был слышать его стук внизу.
Задержи его, стучало в ее мозгу. Но как?
Голова отказывалась быстро соображать. Перед глазами все плыло как в тумане. «Думай!» – приказала она себе. Что бы на ее месте предпринял Сэмюэль? Она подбежала к крайней спальне, вынула изнутри двери ключ и снова закрыла ее на ключ, но уже снаружи.
То же она сделала и со всеми остальными дверями спален. И теперь они заперты, как в свое время были заперты снаружи ворота краковского гетто. Элизабет плохо соображала, зачем она сделала это, потом вспомнила, что убила Арама и они не должны были ее уличить в убийстве. Она увидела, как внизу вспыхнул фонарик и стал медленно подниматься вверх по лестнице. Сердце ее замерло: Рис искал ее, чтобы убить. Элизабет побежала к лестнице, ведущей в башню, и стала подниматься по ней, но где-то на полдороге колени ее подогнулись, и остаток пути она вынуждена была ползти на четвереньках.
Но вот она уже на верхней площадке. С трудом встав на ноги, отворила дверь башенной комнаты. «Дверь, – сказал Сэмюэль. – Закрой за собой дверь!»
Элизабет закрыла дверь на ключ, хотя знала, что это не остановит Риса. «Но зато ему придется теперь ломать дверь», – подумала она. А как он объяснит все это полиции? Смерть ее теперь обязательно будет похожа на убийство.
Она стала придвигать к двери мебель. Но делала она это медленно и с усилием, словно темнота, как вода, сковывала ее движения. Сначала она придвинула к двери стол, затем кресло, затем еще один стол, делая все это механически, воздвигая этот ничтожный барьер перед неумолимой смертью, чуть-чуть отодвигая ее от себя. Снизу до нее донесся какой-то грохот, затем грохот повторился и тут же следом раздался в третий раз. Видимо, Рис взламывал двери спален. Еще одно свидетельство насилия, которое полиция вряд ли упустит из виду.
Он заманил ее в ловушку, но ей все же удалось хоть частично расстроить его планы. Но что-то тут явно не сходилось. Если Рису было необходимо инсценировать ее смерть как несчастный случай, зачем же ему самому ломать двери? Она подошла к балконной двери и выглянула наружу, и тотчас, словно прощаясь, ветер завел в ее честь свою похоронную песню. За балконом зияла пустота, а далеко внизу кипело море. Выбраться отсюда живой было невозможно.
