Узы крови

Он сгорал от нетерпения поскорее вернуться назад, чтобы узнать, жив ли еще отец Исаака.

На рынке были толпы народа, и Сэмюэлю казалось, что он никогда не сможет завершить свои покупки. Только к полудню он наконец наполнил тачку товарами и поспешил домой в гетто.

Не успел он отойти и двух миль от городских ворот, как случилось несчастье. Одно из колес разломилось пополам, и товары посыпались из тачки на тротуар. Сэмюэль не знал, на что решиться. Нужно было во что бы то ни стало заменить сломанное колесо, но как оставить тачку без присмотра! Вокруг уже стала собираться толпа, жадно взиравшая на разлетевшиеся по всему тротуару товары.

Вдруг Сэмюэль заметил приближающегося к ним полицейского – гоя! – и понял, что все пропало. Они отнимут у него и товар, и тележку. Полицейский протолкался сквозь толпу к испуганному юноше.

– Тебе нужно новое колесо.

– Д-д-да, пан полицейский.

– А где его взять, знаешь?

– Нет, пан начальник.

Полицейский что-то написал на клочке бумаги.

– Вот по этому адресу. И скажи им, что тебе нужно.

– Я не могу оставить тележку.

– Почему это не можешь? – сказал полицейский, сурово оглядывая толпу. – А я на что? Беги, быстро!

Сэмюэль бежал всю дорогу. По адресу, указанному на клочке бумаги, вскоре нашел кузницу, и, когда рассказал, в чем дело, кузнец отыскал у себя колесо нужного размера. Когда Сэмюэль расплатился за колесо, у него еще осталось примерно с полдюжины гульденов.

Толкая впереди себя колесо, он бегом возвратился к месту аварии. Там одиноко стоял полицейский: толпа испарилась, товары были на месте.

С помощью полицейского он в течение получаса поставил на место колесо и закрепил его. И снова отправился в путь домой. Все его мысли были заняты отцом Исаака. Жив он или умер? Казалось, он ни секунды более не выдержит неведения.

Идти до гетто оставалось с милю. Впереди уже маячили его высокие стены. Но быстро гасли лучи заходящего солнца, смеркалось, и через несколько мгновений темнота обступила его со всех сторон. В суматохе и сутолоке того, что произошло, Сэмюэль напрочь забыл о времени.

Солнце зашло, и он оказался отрезанным от гетто. Он бросился бежать, толкая тяжело груженную тачку впереди себя. В груди бешено колотилось сердце. Не дай Бог, ворота закроются до его прихода! В памяти всплывали рассказы о евреях, оставшихся ночью за воротами гетто. Он побежал еще быстрее. Скорее всего у ворот будет только один из стражников. Если Павел – еще не все потеряно. Если Арам – то лучше об этом не думать.